Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

Им нужен был лишь правильный толчок. Альтернатива уличной грязи, чтобы понять: на хлеб можно зарабатывать не только разбоем, кражами или вытрясанием медяков из слабых.

Возможно, я идеалист. Возможно, наивно верю в чудо и в то, что люди изначально тянутся к свету, а уж потом скотские обстоятельства ломают их и делают плохими. Но сейчас эти ребята стояли за моей спиной. Они напряженно молчали, глядя на огонь, и ждали моей реакции.

— Игнат. Бери всех свободных пацанов, — голос прозвучал сухо, без единой эмоции. — Пускай немедленно рассыпаются по городу и раскидывают листовки. Завтрашнее утро должно взорваться народным негодованием. Город должен ненавидеть Буримова. У меня не осталось сомнений, чьих это рук дело.

Я больше не просил, не советовался. Я приказывал. Решительно и безапелляционно. В эту ночь закончились наши игры. Их и раньше не так, чтобы много было. Но шансы закончить это противостояние миром, оставались. И я даже был готов согласиться на мировую, если только меня не трогать.

Но теперь мы вступили в настоящую войну. И эти ребята теперь — мои бойцы, солдаты, обязанные беспрекословно выполнять поставленные боевые задачи. А моя главная командирская задача — сделать так, чтобы они остались живы.

— Там еще… такое дело… — Игнат запнулся, явно не решаясь добить меня плохими новостями. — Ефима найти не можем. Того, что сегодня следил за Буримовым. Я думаю, он попался.

Я на секунду прикрыл глаза, осмысливая масштаб проблемы. А когда заговорил, сам внутренне похолодел от собственного ледяного, мертвого тона:

— Значит, теперь я в этом уверен окончательно, кто стоит за поджогом. Это предупреждение. Если раньше Буримов мог только предполагать, кто затеял против него войну, то этот спаленный дом — его открытый ответ. И еще хорошо, что он не воспринимает нас, меня и вас, серьезными своими противниками. Что ж… не стоит робеть.

Я медленно обвел взглядом чумазые лица парней, освещенные багровыми отсветами пожара, и жестко посмотрел в глаза своему заместителю.

— Ты и каждый из парней можете уйти прямо сейчас. Отказаться от того, что я делаю. Никто слова кривого не скажет.

— Я с тобой. И я с Настей, — не раздумывая ни секунды, ответил Игнат. Словно сургучную печать поставил.

— И мы с тобой, Паровоз! — сперва нестройно, но с каждой секундой всё злее и увереннее загомонили пацаны, стискивая кулаки.

— И мы с тобой! — веско пробасили из темноты два товарища. Те самые взрослые, женатые, широкоплечие парни, которым в моей грядущей империи предназначалось стать стальным ядром силового блока.

Паровоз… В итоге это прозвище за мной уже закрепилось. Не худшее, как по мне. Ну и то значение, которое в него вкладывается вполне… Я для них мощный локомотив, который вопреки всему, буду переть вперед.

— Правильно, что я не хранил листовки у себя дома, — хмуро бросил я. — Игнат, ты займись этим делом.

Хотя, если честно, это было лишь полуправдой. Больше полусотни отпечатанных листков лежали в тайнике под половицей и теперь, скорее всего, превратились в сизый пепел. Но в подпольной работе я твердо усвоил главное правило: никогда не клади все яйца в одну корзину. Поэтому львиная доля тиража была заранее распределена и надежно спрятана у Игната и других парней. Вскоре беспризорники, растворившись в ночной темноте, разбрелись по всему городу, веером раскидывая прокламации.

Текст там был убойный. В листовках прямо утверждалось, что именно Буримов хладнокровно убил своего тестя. Я понимал, что этим шагом иду ва-банк, бросая вызов не только коррумпированной верхушке, но и криминальному миру.

Местные урки точно начнут точить на меня зуб, потому что в тексте черным по белому были указаны настоящие имена и воровские клички московских «гастролеров» — тех самых наемных убийц, которых Буримов выписал из столицы для решения своих грязных проблем.

Отправив ребят на задание, я двинулся в сторону гостиницы. Сперва меня, словно почетный караул, сопровождали те двое здоровых лбов из нашей артели. Но, заметив скользящую по пятам тень, которая профессионально вела меня от самого пепелища, я отослал парней. Оставшийся путь я проделал в гордом одиночестве, под пристальным присмотром негласного конвоира.

Финансы сейчас вполне позволяли мне снять если не люкс, то приличный номер и перекантоваться там какое-то время. А дальше предстояла серьезная бумажная работа: нужно было поднять заводские архивы и разобраться, что за дом строил мой отец. Тот самый дом, возведенный частично на средства завода, который отцу так и не дали оформить в законную собственность. Кто-то же в доме том живет. Пусть бы тогда хотя бы вложения отца отдали. Небось там больше двух сотен рублей.

Уже у самых дверей гостиницы я остановился и резко обернулся.

— Хватит прятаться, Немой. Выходи давай! — негромко, но властно позвал я в темноту.

Тень отделилась от кирпичной стены, и Немой бесшумно выступил из густого сумрака. На его изуродованном, перепаханном старыми шрамами лице, где обычно застывала маска глухого гнева, вдруг промелькнула неожиданно добрая усмешка. Казалось немыслимым, что этот человек с искалеченной судьбой вообще способен улыбаться так… по-человечески.

В руке он держал потрепанный блокнот. Не говоря ни слова, он протянул его мне. Я перехватил книжицу и, прищурившись в тусклом свете уличного фонаря, вчитался.

— Я уже догадался, что это Буримов пустил мне петуха под крышу, — глухо процедил я, пробежав глазами первые строчки, исписанные мелким убористым почерком. — Конечно, не своими руками, а послал кого-то из своих прихлебателей. Узнать бы, кто именно был исполнителем… Я бы очень хотел увидеть его голову.

И тут произошло неожиданное. Немой поднял руку, ткнул узловатым пальцем себе в грудь, а затем выразительно провел ребром ладони по собственному горлу, показывая…

Я замер. Мозг отказывался верить глазам.

— Я не понял… Это что, ты сделал? Ты спалил мой дом⁈ — мой голос сорвался на злой хрип, а кулаки инстинктивно сжались с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев.

Немой спокойно кивнул. Затем сделал пару шагов назад и выставил перед собой раскрытые ладони, словно пытаясь успокоить меня и сдержать неминуемый бросок.

Его поведение ломало все шаблоны. Так в подобных преступлениях не признаются. Если он хотел меня убрать — почему не напал из темноты? Он шел за мной тенью по пустым переулкам, имел десяток возможностей всадить пулю в спину или перо под ребра, но не сделал этого.

Ударить очень хотелось. Если бы я был уверен в