Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

Я задумался. Что бы такого попросить мне у будущего «агента мирового империализма», «английского» и «югославского» шпиона? Мне вдруг вспомнилось, как ещё в детстве мне попал довоенный пионерский календарь за 1940 год. На страничке за 29 марта находился портрет Лаврентия Павловича Берия под которым красовалась надпись: — «Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКПб, нарком внутренних дел и руководитель славной советской разведки. Точно! Попрошу — ка я помочь его, мне по разведывательной линии! Раз он является руководителем этой самой 'славной советской разведки».

— Мне бы, товарищ Берия, не помешала бы помощь по разведывательной линии. Можно такую обеспечить?

— По разведывательной линии говоришь? — Берия задумался, потом как — то радостно улыбнулся и сказал,- могу обеспечить тебе такую помощь, могу. Есть у меня одно хитрое подразделение, только, только закончили его формировать. Командует им капитан госбезопасности Яковенко. Бывший пограничник. На Дальнем Востоке служил. А там сам знаешь граница беспокойная. И японцы и белобандиты. Он ещё в тридцать седьмом году, за участие в поимке группы разведчиков — диверсантов переброшенных с сопредельной территории орден Красной звезды получил. В тридцать девятом, на Халхин — Голе отметился. Был награждён «Красным Знаменем». В финской кампании участвовал. В общем мужик обстрелянный и опытный. Сейчас командует специальным подразделением. Разведка и диверсии в тылу врага. Личный состав в основном из бывших пограничников. Некоторые и с немцем повоевать успели. В общем ребята проверенные. Они как раз в дело рвутся. Я их к тебе направлю. Встречай! На днях к тебе в штаб пожалует. Только учти этот самый Яковенко парень очень лихой. Ты можешь хоть пять раз расположение своего штаба сменить, так он всё равно его найдёт и безо всяких пропусков, прямо к тебе в кабинет и пожалует! И в его подразделении ребята ему под стать.

Услышав это предложение я с радостью воскликнул:

— А вот за это спасибо! Просто огромное спасибо! Дельные разведчики мне сейчас, как воздух нужны! А тут ещё и с боевым опытом!

Берия довольно улыбнулся.

— Ну,что сумел я угодить тебе? Вот — так -то!. Надеюсь,что зла ты на меня больше держать не станешь. А теперь давай ка перекусим немного. А то у меня за прошедший день во рту маковой росины не было. Да у тебя думаю тоже.

К себе в гостиницу я возвращался уже под утро, на той же самой машине, на которой меня привезли на встречу с Берия. Ехал и размышлял о человеке, с которым познакомился только,что. Размышлял и вспоминал слова академика Юлия Харитона, которые он как -то сказал о моём новом знакомом: — «фантастически сложная фигура». Сегодня после беседы и совместного ужина с Берия, я пожалуй мог подписаться под каждым словом трижды Героя Социалистического труда, одного из создателей советского ядерного оружия, академика Юлия Борисовича Харитона.

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ, генерал — полковника Гальдера.

Запись от 15 сентября 1941 года, 86-й день войны.

Группа армий «Юг»:Кольцо окружения (восточнее Киева) замкнуто. На внешнем фронте окружения лишь незначительная активность противника. 2- я армия будет выведена. Большая часть войск Гудериана будет так же выведена с целью прикрыть операцию с востока и подготовится к выполнению новой задачи.

Группа армий «Центр»: Совершенно спокойный день. Незначительная деятельность авиации противника. Изменившееся поведение противника, которое мы ощущаем в течение нескольких последних дней, подтверждает коренное изменение его намерений. Противник явно стремится перейти к обороне. Не исключено даже, что он отведёт свои войска на тыловые рубежи. Нам остаётся только ждать.

Группа армий «Север»:… Наступление на Ленинград развивается вполне отрадно. Мы приближаемся к намеченному нами рубежу западнее Невы!

Дневник Генерал — Фельдмаршала Бока. Запись от 15 сентября 1941 года.

У внутренних флангов группы армий «Юг» и «Центр» кольцо окружения вокруг противника замыкается Передовые подразделения 1-й танковой группы (Клейст)соединились южнее Лохвиц с танковой группой Гудериана.

Так «сражение за Киев» закончилось блестящим успехом.

Но главные силы русских несгибаемо противостоят моему фронту, и — как прежде — по — прежнему остаётся открытым вопрос, насколько быстро они будут разгромлены и удастся ли вообще разгромить их до наступления зимы, с тем чтобы вывести Россию из войны.

Без пяти минут десять я вошёл в приёмную начальника Генерального штаба. Сидевший за столом адъютант, увидев меня, вскочил и произнёс:

— Здравия желаю, товарищ генерал- полковник, проходите. Товарищ маршал ждёт вас.

Я подошёл к двери, открыл её и вошёл в кабинет маршала Шапошникова.

Помимо Бориса Михайловича в кабинете находился Василевский. Как видно, до моего прихода они вели оживлённую беседу.

— Товарищ Маршал Советского Союза, генерал — полковник Конев по вашему приказанию прибыл,- произнёс я стоя у порога кабинета.

— Здравствуйте голубчик,- приветствовал меня Шапошников,- проходите садитесь. Мы с Александром Михайловичем уже заждались вас.

Я подошёл к длинному столу, отодвинул стул и усевшись на него оказался почти напротив Василевского.

— Вот голубчик,- продолжил Шапошников, — Александр Михайлович поделился со мной, вашим предположением, насчёт возможного направления главного удара немцев в полосе Брянского фронта, которое вы высказали ему вчера, и мне ваше соображение показалось очень любопытным. Действительно лучшего места для развёртывания ударной группировки чем район Шостки и Глухова, пожалуй найти трудно.

— А,что под Киевом? — спросил я (спросил для вида, поскольку знал, что там «под Киевом»)

— Плохо, очень плохо,- ответил мне Шапошников,- войска Юго — Западного фронта оказались в полном окружении. Боюсь, что организованно выйти из образовавшегося котла им не удастся. А это ко всему прочему означает то,что противник получает свободу маневра на левом берегу Днепра. Фактически под угрозой оказывается Харьковский промышленный район, а в перспективе и Донбасс. Кто знает когда и, где нам удастся восстановит целостность фронта и накопить хоть какие — ни будь резервы.

Вот это упрямство Сталина всё тянувшего и тянувшего с отдачей приказа, разрешавшего войскам Кирпоноса отступить из намечающегося котла, мне было совершенно не понятно.

Положим из политических соображений он не желал сдавать врагу Киев. Но,что получилось в итоге? Не только Киев пришлось сдать немцам, но и почти полумиллионная группировка наших войск оказалась полностью разгромленной врагом. Политические издержки от такого поражения на мой взгляд были куда больше, чем просто от факта сдачи Киева. Если бы войска Юго — Западного фронта во время сдали столицу Украины, и сумели избежать окружения, то маршалу Тимошенко не пришлось бы потом предпринимать буквально судорожные усилия,что бы остановить