Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Все очень просто. Берешь ржаной хлеб. Обязательно ржаной. Белый мягче¸ структура и вкус другие. Солишь хлеб и обжариваешь на сковородке с двух сторон. Здесь важно следить и не увлекаться аперитивами во время процесса. Главное не сжечь хлеб. Кусочки должны быть именно что обжарены до хрустящей корочки.

Затем берешь яйца. Можно сразу разбить в миску и размешать, а можно поливать прямо из скорлупы. Дело вкуса. Так поливаешь кусочки хлеба на сковородке яйцом с одной стороны. Переворачиваешь. Поливаешь с другой стороны. Снова переворачиваешь. Выдерживаешь чтоб яйцо зажарилось. Все. Готово. Можно перекладывать на блюдо и накрывать.

Уже когда по кухне распространялся аромат жаренного хлеба Петрович вспомнил, что к «кусочкам» очень хорошо идет тонко порезанное сало. Хорошо соленое, а можно и копченое. Розовое или белое с мясными прослойками. Увы, в холодильнике сала нет.

Вспомнилась история на колхозном рынке. Эх, если бы тот куркуль не загибал так цену, проявил бы уважение к погонам и сединам, все могло выйти иначе. На минуту мелькнула мысль — а не сходить ли завтра на рынок? Может после эксцесса с туалетной катастрофой у торгашей совесть пробудилась? Нет, не стоит. После той истории Петрович решил до зимы на том рынке ничего не брать. Даже проходить мимо лучше по противоположной стороне улицы. Кто знает, в чем искупался товар у торгашей? До первого хорошего ливня лучше не рисковать.

Тетки во дворе болтали, на рынке сейчас ароматы стоят. Оно самое в землю и асфальт впиталось. Нет, на фронте и не в таких условиях выживать приходилось, но зачем же в мирное время повторять?

Зато Петрович вспомнил, что на одной улочке за прудами в частном секторе стоит магазин кооперативной торговли. Цены там капиталистические, но зато продукты настоящие советские по качеству. То есть, колхозное для своих, или у тех же рвачей кулаков закупленное.

Пометок полковник принципиально не делал. Нельзя врагам наводки оставлять. Память лучший органайзер, если умеешь ей пользоваться. Так если не в понедельник, то во вторник обязательно надо прогуляться. А еще там маленький рыночек есть. Вдруг кто копченое сало по справедливым ценам продает?

Обед получился поздним. На ужин Петрович планировал разгрузить желудок кашей с рыбной консервой в прикуску. А на поздний вечер у полковника свои особые планы.

Хлеб с яйцом хорошо лег на желудок. После обеда такая благодать наступила, что лень на улицу спускаться. Петрович включил телевизор, хитрыми манипуляциями с антенной и двумя интересными блоками настроился на вражеское «Второе окно». Передача о протестах против американских военных баз ублажала слух и глаз. Репортаж с разгона демонстрации пробудил профессиональный интерес.

— Ну куда ты, родимый, с голыми руками на щиты прешь? — полковник подскочил в кресле и долбанул кулаком по подлокотнику. — Кирпичами их, кирпичами. Размягчите строй минометным огнем, а там уже и в атаку можно.

Демонстранты на экране на слышали умные советы из другой страны. Петрович тяжело вздохнул видя, как здоровенные полицейские фашистской белокурой внешности вяжут и тащат в «воронки» борцов за мир. Что ж, стоит утешиться ленинским: Из искры возгорится пламя. Прогресс все равно победит. Пройдет время и уже этих полицейских будут бить антифашисты из мусульманских кварталов. Отольются мышке кошкины слезы.

Размышления о торжестве справедливости навели Петровича на правильный ход мысли. Не время ждать милостей у от природы, надо самому брать их мозолистой рукой. Сегодня суббота, самое время прогуляться в самое логово окопавшихся врагов. Да, напитавшись позитивом из телевизора, послушав новости о достижениях народного хозяйства и бескомпромиссной борьбе за мир во всем мире Петрович набрался сил перед боем.

Летом темнеет поздно. Но зато темнота друг разведчика и диверсанта. При свете звезд, окон и фонарей Петрович направился в Горком. Кулаки зудели. Пора дать решительный бой перерожденцам и извращенцам. Бей, когда не ждут.

Петрович не спешил. Он остановился перед монументальным Лениным и отдал честь вождю. На душе стало легко и радостно. Если Ленин освещает наш путь, то кто устоит против нас? Наше дело правое, а они в корне неправы.

Как и в прошлый раз в величественном здании окна темные. Никто не задерживается на службе. Петрович подозревал, что и днем по выходным здесь никого не было, кроме скучающего похмельного дежурного. Что плохо, так на площади перед Горкомом шатаются припозднившиеся парочки.

Полковник обошел здание с тыла. На этот раз у него на выбор целых два приоткрытых окна. И не боятся ведь, что дождь пойдет, водой документы зальет. На все выходные оставляют. Как и в прошлый раз Петрович зацепился тростью за карниз, подтянулся на одной руке и играючи перетек через подоконник.

Расположение кабинетов и коридоров намертво отложилось в памяти. Маленькое препятствие, кабинет изнутри запирается на ключ, а не вертушкой. Пришлось пустить в ход отмычку. Гениальное изделие советских инженеров прекрасно работало почти со всеми замками. Факапы Петрович мог перечислить по пальцам руки фрезеровщика.

В коридоре темно и тихо. Стараясь не шуметь Петрович направился к спуску в подвал. В кармане кителя он держал фонарь, но не включал, больше полагаясь на тренированное зрение. Неожиданно дорогу перебежала темная тень. Полковник застыл с поднятой ногой. Нет, в темноте зажглись два желтых глаза. Прозвучало тихое: «Мяв».

— Киска, мышек ловишь?

— Мяу.

— Есть кто кроме тебя?

Ночной хозяин не удостоил гостя ответом. Кошка задрав хвост степенно прошествовала по коридору с таким полным гордости и презрения видом на который способны только пушистые любимчики.

Дверь в подвал не закрывалась. Сбоку рубильник. Включать свет не хотелось. Вот и пригодился фонарик. В подвале все как в прошлый раз. Пахнет сыростью, тянет тем самым ароматом что привел сюда Петровича в прошлый раз. Не хватало еще дежавю хватануть. С каждым шагом запах усиливался. Из-за запертой двери в тайное помещение тянуло особенно сильно.

Полковник выключил фонарик, постоял в темноте прислушиваясь. Шестое чувство молчало. Слышится писк в дальних углах, еле уловимое шебуршание, звуки от маленьких лапок. Где-то потрескивает проводка. За дверью мертвая тишина. Петрович посветил на замок. Тот самый реликт царизма исчез. На его месте аккуратное навесное изделие с цилиндрическим механизмом. Замок новенький словно прямо из магазина.

Отмычка легко справилась с проблемой. Дверь отворилась. Петрович проскочил внутрь,