Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин
Зато с началом новой недели Петрович приободрился. Утром он не спешил. Спокойно, уверенно прошелся до Ленина и свернул к универсаму. Магазин открывался в восемь, Петрович толкнул дверь после девяти.
Как всегда, очереди перед прилавками и на кассе выстроились уже с момента открытия. Иногда возникает такое ощущение, что есть люди, ставящие целью своей жизни попасть первыми к открытию магазина, первыми рвануть к прилавку за самый свежим и еще горячим, хотя разгружают сегодняшний привоз обычно к девяти, первыми пробить чек на кассе. Можно только позавидовать индивидам с такой целеустремленностью, с такой насыщенной и интересной жизненной позицией.
Петрович сегодня не спешил, он вальяжно заглянул в молочный отдел, закинул в корзину вчерашнюю ряженку, сметану, пару творожков. Практически не глядя взял полдюжины банок консервов, по пакету пшенной и ячневой крупы. Он не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса, но двигаясь между полок и прислушиваясь к разговорам квалифицированных покупательниц узнал, что и где сегодня выбросили, что ожидается к поступлению. И даже выяснил страшную тайну, что к августу грядет дефицит сахара.
Вот последнее давно секрет Полишинеля. Советская торговля настроена на ритмичную круглогодичную поставку товаров, точно в размерах спроса, с учетом неумолимого роста благосостояния советских граждан. Однако, несознательные граждане со второй половины лета сметают с полок сахар, соль, специи для домашней консервации. Из этого в отлаженном механизме возникает сбой, появляются очереди там, где их быть не должно, за тем, что большую часть года и так пылится на полках. Люди сами себе делают плохо, но вину ищут в других. И это неисправимо.
Мясной отдел не остался без внимания Петровича. Красиво. Злосчастный Валера в белом халате и положенном колпаке с понурым видом работал под транспарантом: «Передовик социалистического соревнования». Над колодой для рубки мяса красовался красный флаг с Ильичом. На стене за прилавком еще пара плакатов с воодушевляющими лозунгами.
По виду продавца легко читалось, что он очень не рад свалившемуся на него счастью, с удовольствием променял бы это на полпуда вырезки, а флаг ввернул бы в темные места автору шутки.
— Молодой человек, покажите вот этот кусочек, — Петрович ткнул пальцем в весьма приличный кусок говядины.
Валера, не поднимая головы подцепил мясо специальной вилкой и перевернул.
— А этот?
Ответом автоматическое движение вышколенного как при капитализме продавца. На глаза Петровича попался третий кусок. Хороший, мясной, жил нет, косточка маленькая. Почти и не видно.
— Взвесьте, вон тот кусочек. Нет, рядом.
Ни малейшей демонстрации чувства собственного достоинства в ответ на привередливость покупателя. Настоящий победитель социалистического соревнования месячника вежливости обслуживания. Взвесив кусок Валера мастерски умножил на счетах и написал сумму на двух бумажках. Петрович проделал эту же операцию в уме и удовлетворенно кивнул, все сходится до копейки.
На кассу полковник отправился с полным чувством глубокого морального удовлетворения. Валера давно уже забыл тот инцидент с наглым ветераном. Да если бы и помнил тщательно лелеемая мечта свернуть и запихнуть, осталась бы не реализована. Кондиции не те.
Беда свалилась неожиданно. По графику прошлое воскресенье для Валеры выходной. В субботу в конце дня он спокойно сдал товар, накладную никто никогда не проверял. Директорша Наталья Львовна почему-то долго смотрела на Валеру, словно пыталась разглядеть что-то под его пролетарской физиономией. Сам Пегасов не обратил на это никакого внимания. Мало что там у Натальи Львовны, может настроение не то, или по женской части беспокойство. Бывает.
Утро понедельника началось с сюрприза. Первым делом Валеру отловили в подсобке и препроводили к Наталье Львовне.
— Значит, ты у нас передовик, — голос директора не предвещал ничего хорошего. — Из Горкома на тебя благодарственные письма пишут, поощрить настойчиво просят. В жалобной книге интересные записи.
— Ну, пишут, пусть пишут, — Валера привычно оскалился. — Вы знаете, как отписываться.
— Да вот ничего то я про тебя, Пегасов не знаю, — Наталья Львовна хлопнула внушительной пятерней по письму с узнаваемым штампом. — Ты оказывается в обход коллектива контакты налаживаешь. Не по чину шашни водишь.
— Наталья Львовна, ну какие там контакты? Сами знаете. Если и подмазал нужного человечка, то не в ущерб делу. Сами понимаете, — вырвавшаяся полная возмущения тирада оказалась смертным приговором. Все как всегда было понято неправильно.
— Нужного человека, говоришь? А со мной ты посоветовался? Я тебе сказала: подмазать?
— Ну, что вы суетитесь? Бывает.
— Хорошо, Пегасов. Раз у тебя такая любовь с горкомом, раз коллектив тебе не указ, все, с этого момента ты у нас передовик социалистической торговли и показательное чучело. Ты у меня доскакался, Пегасов!
— Да какой там еще горком⁈ — лицо Валеры побагровело, до него начало что-то доходить.
— Иди, работай, передовик! — и чтоб окончательно добить, Наталья Львовна бросила перед опешившим рубщиком мяса раскрытую на нужной странице жалобную книгу.
Валера хмыкнул, ожидая очередную претензию какой-то там интеллигентки или мадамки. Пока он читал обращение сотрудниц кож-вен диспансера, глаза Валеры стали такими большими и красивыми, что загляденье.
— Это самое, Наталья Львовна, — Валера судорожно сглотнул.
— Так что у тебя за регулярные визиты в диспансер? Что там за дружба такая?
Из кабинета директорши Пегасов выполз униженным и морально растоптанным. Очередной сюрприз его ждал на рабочем месте. Оказывается, весы кто-то с вечера откалибровал заново и опломбировал. Проверка первой же гирькой показала: они теперь показывают омерзительно точный вес, а не как обычно с поправками на усушку, утряску, упаковку, транспортные потери и что там еще можно списать.
— Пегасов, у тебя сегодня сверка и инвентаризация, — прозвучал со спины знакомый голос.
— Нарисую, Наталья Львовна, — Валера даже не оборачивался, на его лице застыло выражение вселенской скорби и детской обиды на этот жестокий несправедливый мир.
Лозунги, транспаранты в мясном отделе Валера воспринял удивительно спокойно. Его грубая прямолинейная натура не уловила скрытый смысл, так что все потуги обиженных коллег пропали даром. Хуже другое, те самые нормы списания, которые давно выбраны и перебраны, но нарушать их нельзя. Материальная ответственность не пустой звук. Соответствующие статьи вполне себе применяются. Коллеги же чем-то обижены, чем и на что, Валера хоть убей понять не мог.
Ближе к обеду на Валеру стали оглядываться. Он все чаще ловил сочувственные взгляды. Другой на его месте догадался бы что дело не чисто, но Валера слишком был поглощен своими переживаниями и обидами. Впрочем, в обеденный перерыв нарыв и