Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес
— Чем у меня? Я вынужден любить девушку, которую впервые вижу! Любить! Быть мужем.
— Коим ты быть отказываешься.
— Категорически.
— Почему? — Я нагло вошла в кабинет без стука. — Почему ты отталкиваешь меня? Злишься.
— Я оказался из-за тебя в мире, где каждый день кто-то умирает не своей смертью, кого-то насилуют, и не важен пол, возраст и вид. Женщины испокон веков подвергались сексуальным насилиям, домогательствам и пыткам, а сейчас еще и мужчины. Но… дети? Господи! Невинные, чистые души умирают в муках или терпят на протяжении нескольких лет бессилие перед взрослым? Когда это делает чужой — бесчеловечно, ужасно, аморально, но близкий, не дай Бог отец, брат или дядя — пугающе отвратительно! Что в голове у этих существ? Их мало в Ад отправить… Клянусь, я бы сам взял в руку хлыст или чего похуже: содрать кожу будет недостаточно, им даже адского котла мало! И эти нелюди, как есть монстры, творят зверства над животными, над теми, кто слабее них. Некоторые вещают о вере и Боге, а часом позже занимаются растлением малолетних прихожан, обманом заставляют совершать гнусные действия со своим телом, принуждают и манипулируют, запугивают. Некоторые годами истязают ближнего, врут, а родители их покрывают. Я, может, и не самый лучший отец в мире, отнюдь. Паршивый, но я бы лучше сам отрубил голову своему чаду, чем дозволил ему творить зло. Почему? Потому что в нем есть частица меня, это мой ребенок, так почему он должен жить, а другой умирать от его рук? Я смотрю на все это и хочется кричать: «Откройте глаза, люди! Перестаньте жить в розовых очках». Знаешь, что забавно? Жертва осуждается обществом: ее поведение, одежда, пол, время, наличие в крови алкоголя… У них почему-то всегда виновата жертва, представляешь? А не тот, кто совершил действие, причинил боль, ранил! У вас нет никакой эмпатии к слезам ближнего, к горю, к несчастью. Вы проходите мимо, утыкаетесь в свои телефоны и живет в грезах о новых гаджетах, машинах, одеждах, меряетесь роскошью вместо того, чтобы жить… Любить, творить, наслаждаться. Вы превратили Терру в рассадник болезни, ваша зависимость от славы и денег — хуже эпидемии. Даже в Нижнем мире демоны и то более милосердны. Постоянные войны, теракты, унижения, торговля телом, каннибализм, парафилия — не прекращающиеся каждодневные ритуалы, на которые никто не обращает внимание, пока это не затрагивает лично тебя. Да и плевать, что там за несколько километров кого-то зарезали и расчленили, там взорвалась бомба, тут застрелили солдата — чхать, главное: когда можно будет новый айфон выкупить? Новая модель уже вышла? — Он усмехнулся и вскинул голову в бессилии. Кажется, муж дорвался до интернета и последние дни изучал исторические сводки и современные новости, почерпнул много для себя нового. — Я перечислил один день из жизни человечества! Какие-то двадцать четыре часа. Думаешь, следующие сутки станут лучше? Нет, возможно где-то отмучается очередной «ангел», и его примет в объятья вечности Азраэль, проведет сквозь завесу в мир, где душа отыщет покой. Создатель дал вам свободу выбора и разум, а вы не научились различать «добро» и «зло», видимо, древо познания Иль’Илинь вам действительно не следовало трогать, раз вы не готовы брать на себя ответственность за последствия и принимать верные решения. Бедный Иисус положил жизнь ради вас. Создатель слишком сильно вас любит, больше, чем следовало.
— Ты не Бог, чтобы судить нас! И сам совершал многое, чем не гордишься.
Аиррэль сделал ко мне опасный шаг, прищурился, наклонился и вдохнул воздух рядом со мной, опалив своим горячим дыханием от виска до скулы:
— Но ты и не слушала меня! — тихий голос с гневными нотками и сморщенный в отвращении нос. — Я не хочу жить среди вас. Быть одним из вас. Даже Люцифер на фоне людей почти святой, не говоря обо мне. Да, я совершал разные деяния, но никогда не причинял боль невинным, лишь пытался их спасти. Чаще терпел неудачи, но сражался, как мог. На Терре мне не за что бороться. Тут почти не осталось места для доброты и света, я ощущаю лишь, как колыбель из стонов, звуков борьбы и отчаянных криков накрывает вашу планету, тьма порабощает души, разъедает остатки цивилизованного общества и разума. Лучше бы Люцифер тогда совершил свою казнь…
— Ты взваливаешь на мои плечи всю вину человечества? — возмутилась я. — Что же ты не думал об этом, когда залезал на меня на той неделе?
— Я оказался на Терре из-за тебя, лишился крыльев из-за тебя, так почему мне не получить хоть что-то? Пусть даже твое тело? Мы же женаты, разве нет? — Его губы мазнули по моей скуле, подобрались к мочке уха, оставляя дрожь по телу. Слова шепотом полились из его рта, чтобы слышала только я: — Помнится… кто-то повторял «еще», кто-то с удовольствием отзывался на ласки, разве нет, женушка? Твои стоны говорили о том, как тебе нравилось, так что воспользовался я только данной мне тобой возможностью.
Я отшатнулась и гневно уставилась в его лицо, не узнавая. Даже моргнула пару раз, желая протереть глаза. Может, мне послышалось?
Решила, что демону будет плевать, даже если мы начнем прямо тут совокуплять, поэтому я загнала свои эмоции подальше и распрямила плечи, громко заявив:
— Ты не устыдишь меня сексом с мужем. И то, как я его любила, хоть стоя на голове, хоть на карачках, хоть лежа, хоть по диагонали… — Шагнула к нему и надменно добавила: — Я дала тебе привилегию касаться меня, больше не позволю. Можешь начинать мечтать! Включай воображение, милый.
Мы дышали друг другу в губы, не разрывая напряженных взглядов. От нас разве что только молнии не летали, но даже одежда — и та наэлектризовалась.
— Если эта какая-то извращенная беседа по обмену сексуального опыта, то я на следующее утро проснулся привязанным к постели, — Велиал, как всегда, умел разрядить обстановку, и я выдохнула с неимоверным облегчением. Благодаря ему стало не так неуютно находиться в комнате рядом с этой высокомерной сосулькой. — И ни о чем не жалею и вам не советую. Секс — это естественно, а что естественно, то прекрасно, черт возьми! Особенно, когда между вами происходит… вот это… — Он указал на нас и сделал руками взрыв: — Бам! Возгорание! Да тут жарче, чем в Аду! А я оттуда сбежал не для того, чтобы возвращаться.
Демон