Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
Ужина уже не было — консервы кончились, а фрицы в этот раз ходили в бой без сухарных сумок. Но есть-то в принципе и не хочется, только пить — а вот фляжками наоборот, мне разжиться удалось. Так что лично я напиваюсь вволю, прежде чем закрыть глаза. После всего увиденного думал — не усну, но как оказалось, вторую ночь бодрствования организм не потянул, практически сразу забывшись беспокойной, тяжкой дремой. Что удивительно — со сновидениями.
Вначале я увидел обеспокоенную маму. Что-то ей объяснял, доказывал, спорил… Потом она заплакала, и я почувствовал, как отдаляюсь от нее, уже не успевая сказать такие важные и простые три слова: «я люблю тебя».
Потом я подумал, что проснулся, увидев все тот же бетонный каземат вокруг себя и спящих рядом парней — однако понял, что все же нахожусь за гранью реального, разглядев над собой улыбающихся Нежельского и Михайлова. Они оба как-то мягко, ласково смотрели на меня — и это было особенно страшно, учитывая, что из виска парторга мне прямо на лицо капала холодная кровь, а запекшиеся, обгоревшие губы старлея полностью открывали зубы. Они звали меня за собой, пытались поднять, я бешено упирался, сопротивлялся, а потом…
Потом вдруг, словно наяву, я вновь увидел каземат — только днем. Кажется, следующим днем, назавтра — потому как в этой яви сквозь амбразуру я стреляю из пистолета, а не пулемета или самозарядки. Стреляю в виднеющиеся сразу за стеной серые фигурки. Раз, два, три… Сухой щелчок — в обойме кончаются патроны. В панике оборачиваюсь, смотрю по сторонам, взгляд утыкается в валяющегося у другой амбразуры мертвенно-бледного Томилина, пытающегося что-то прохрипеть… В ленте трофейного МГ блестит всего один патрон — но прежде, чем я успеваю броситься к пулемету, свет в моей бойнице меркнет. Вновь разворачиваюсь к ней — и взгляд утыкается в раструб огнемета, смотрящего мне прямо в глаза.
А потом из него вылетает тугая струя химического пламени, опалив лицо — и, взревев от дикой, невыносимой боли, я просыпаюсь…
Дорогой читатель!
Прежде, чем мы вместе продолжим следить за приключениями Романа Самсонова в июне 1941-го года, хочу пару слов сказать о бойцах третьей заставы 17-го пограничного отряда и гарнизоне 8-го (возможно 9-го) узла обороны 62-го Брестского укрепрайона. Потому что это не вымышленные, а реальные люди.
Да, у меня не было возможности провести серьезный исследовательский труд, а обрывочная информация, почерпнутая в интернет ресурсах, зачастую себя взаимоисключает. Так, например, 8-й узел обороны на карте и по современным данным располагается у деревни Новоселки и севернее Величковичей. А в источниках, описывающий бой узла обороны у деревни Новоселки, где приняла смерть 3-я рота 18-го ОПАБ лейтенанта С. И. Веселова, узел обороны называют 9-м.
Наконец, и про 3-ю погранзаставу в одном и том же источнике (!) информация разнится: вначале написано, что отряд отступил к узлу обороны, а позже наоборот — что разделился надвое и уходил по частям в сторону Беловежской пущи.
Тем не менее, основные факты ведения боевых действий в первые дни войны я отразил верно: 3-я погранзастава была поднята по тревоге в момент артиллерийского налета и выдержала за день пять штурмов, отразив их все. Отличившийся в бою парторг Нежельский, грамотно организовавший оборону заставы старший лейтенант Михайлов, помощник командира лейтенант Перминов и его жена Галя, сражавшаяся вместе с мужем — все они реальные лица, погибшие или пропавшие без вести. Штабной политрук Кадацкий — также реальное лицо, прошедшее всю войну. Его непорядочность — не более, чем авторский вымысел, основанный лишь на том, что политработники нередко избегали боя (но другие же храбро сражались!) и что пройти всю войну мог только невероятный счастливчик — либо человек, не бывший на передовой.
Старший лейтенант Михайлов принял смерть, подрывая танк. То есть геройский поступок командира, возможно действительно неспособного жить с мыслью о погибшей заставе — его заставе! — имел место быть в реальной истории. А что в тексте он взрывает не танк, а «штугу» — так кто из фронтовиков в начале войны мог отличить самоходку от танка, учитывая схожесть компоновки боевых машин? Подробности гибели передавались на словах, а при штурме дотов действительно использовались штурмовые орудия, состоящие на вооружение пехотных дивизий.
Обстоятельства геройской гибели узла обороны хронологически и событийно изложены так же верно. И то, что гарнизоны пробивались к дотам под вражеским огнем, и то, что боеприпасов подготовлено не было, а сами укрепления просто не достроили… Без пехотного прикрытия обойденные с тыла доты гибли очень быстро — и все же в описании битвы 3-ей роты Веселого С. И. я нашел упоминание пограничников. Значит, они действительно помогли продержаться узлы обороны три дня, неважно, какой литер он имел в заглавии — 8 или 9. На третий день войны, укрывшихся в недостроенном доте бойцов ОПАБ и погранцов немцы добили гранатами и огнеметами…
Так было в реальной истории, и я постарался максимально приближенно к реальности описать всю тяжесть и напряжение боев, а также героизм и трагедию отдельных защитников нашего с тобой Отечества. Надеюсь, читатель, что мои усилия были не напрасны, и что-то в твоем сердце мне ворохнуть да удалось…
Глава 8
24 июня 1941 года. Декретное время: 1 час 37 минут. 8 опорный узел обороны 62-ого Брестского укрепрайона.
Со страхом озираюсь вокруг — тьма. Сегодня новолуние, и только при запуске немецких осветительных ракет внутрь сквозь амбразуры попадет немного белесого, мертвого света. Нежельского и Михайлова рядом нет. Касаюсь по-прежнему болящего лица — и чувствую под пальцами кровь, ровно в том месте, куда она падала из прострелянного виска парторга. Холодею от мистического ужаса, но секундой спустя понимаю, что это моя собственная кровь из полученной утром раны — привет от пулеметчика-снайпера. За день я о ней просто забыл, а вот сейчас она сама напомнила о себе, разболевшись… Зараза.
Однако еще взглянув на амбразуру, понимаю, что все увиденное может, и было обычным сном — однако сном явно провидческим. Третий день боя закончится гибелью всех уцелевших сегодня. Гибелью страшной и жуткой. От этой мыли болезненно заныло сердце — вон, и прощание с матерью в руку… Однако пока душа скорбит, освежившийся ото сна мозг работает как никогда четко.
Нужно выжить. Выжить любой ценой.
Плен? Не возьмут. После всех потерь, понесенных у упрямых, несдающихся дотов, фрицы будут до последнего издеваться над пленными, но жизни не сохранят никому.