Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
Поспешил я определением «поддержал», сильно поспешил… Скорее подтолкнул на смертельно опасный риск. Несколько секунд я колеблюсь, уже намереваясь послать младшего лейтенанта с его предложениями далеко и надолго — но в голове одновременно с негодующими мыслями билась и другая, яркая, красочная: «Я справлюсь! Только я и справлюсь!».
— Хорошо, я готов.
— Вот и отлично! А вторым номером тебе будет красноармеец Томилин, вы с ним сегодня уже воевали вместе. Согласен?
— Так точно!
Н-да, втравили тебя Евген по моей вине, втравили… Мне-то проще, инициатива в армии имеет инициатора (вот оно, очередное подтверждение расхожей истины!), тут все по справедливости. Женек же попал в переплет, потому что рядом ко мне оказался.
Хотя какая в сущности разница? Так и так ведь пропадать, но с прорывом есть небольшой шанс, что все удастся. Главное теперь — за исполнителем, тобишь мной.
…Как я и думал, страх перед врагом ко мне вернулся. Хотя сейчас это прежде всего страх быть обнаруженным, щедро сдобренный возбуждением перед нападением на расчет.
Лишь бы не услышали, лишь бы не почувствовали… Перед выходом Перминов инструктировал меня довольно жестко:
— Самсонов, задумка твоя и исполнять тебе, придумал ты с пистолетом грамотно и шанс у твоей авантюры есть. Однако учти: на сонливость фрицев уповать нечего, они если увидят какое движение в свете «люстр», пиши пропало. Но даже если не увидят, а что им почудится, какое-либо шевеление, или услышат звук — то тут же откроют огонь. Если первой очередью не попадут, значит, бьют неприцельно, навскидку. В этом случае даже не помышляй дергаться, только тогда есть шанс, что не пустят контрольного «светлячка» и не обстреляют уже точно. Понял?
— Так точно!
— Молодец, раз понял… Тебе нужно обползти их и забраться с тыла; ближе семи метров не приближайся, итак попадешь. Постарайся только подгадать момент, когда вновь «люстру» запустят — при ее свете различишь весь расчет. Ну а дальше действуй своим изобретением.
Заставив меня попрыгать на месте, чтобы проверить, не звенит ли и не звякает ли что, командир добавил:
— Вот еще что — хотя сам ведь знаешь, в погранцах уж как несколько месяцев, но все же напомню: есть чувствительные бойцы, которые способны чуйкой своей уловить даже враждебный взгляд из кустов. Потому старайся голову держать пустой, атаковать спокойно, без лишних эмоций. Если вдруг обратят на тебя внимание издалека, ты замри — и старайся вообще ни о чем не думать. Ни о чем! Представь, что ты камень там, или, что засыпаешь на пуховой перине. Весь счастливый и расслабленный, а рядом девка голая лежит… И не хрен скалиться, я таким макаром на учениях даже к матерым пограничникам подбирался!
…Я и не думал тогда скалиться, это уже лейтенант сам себя накрутил. А вот сейчас, лежа на нейтралке (в смысле на нейтральной полосе) и ожидая, когда в небе надо мной погаснут сразу две «люстры», я отчетливо вспоминаю его слова, даже интонации. Кстати, пущенные в воздух и спускающиеся на мини-парашютах немецкие осветительные ракеты действительно похожи на люстры — и фрицы действительно не жалеют патронов, регулярно пуская очереди в поле. Одна вспорола землю всего в полуметре от меня, но каким-то дичайшим усилием воли я сумел удержаться от того, чтобы не вскочить и не попытаться убежать от пуль МГ. Правда в том, что никуда от них не убежишь… Но сердце тогда билось в груди так, что я слышал его удары в ушах! А тело после первого порыва к бегству словно бы каменной тяжестью налилось и стало непослушным. Потом еле смог сдвинуться с места…
Но вот, «светлячки» тухнут. И я вновь начинаю ползти вперед, стараясь держаться посередине между двумя вражескими расчетами, вспоминая слова покойного Михайлова — на счет прижимать к земле пятую точку. Геройский был мужик — и нужно сделать все, чтобы выжить. Иначе жертва его будет напрасна…
Ладно, это все лирика. Важно другое: когда запускали «люстру», успел разглядеть на циферблате — 2:49. Нужно спешить, ведь часа через полтора начнет светать. Хорошо хоть, еще днем часы перевел, а то ведь у немцев время на час раньше, чем в СССР. По ихнему-то в три уже рассвет!
Но все равно нужно поднажать!
…3:04. Я позади окопа фрицевского расчета и в свете «люстры» вижу трех человек. Вот только между нами никак не семь, а где-то еще семнадцать метров. Зараза… Наконец, «люстра» меркнет и я вновь очень аккуратно, с бешено колотящимся сердцем ползу вперед, плотно сжимая пальцами правой пистолет с «глушителем».
Вот, до меня уже доносятся отголосок тихого немецкого разговора…
Неожиданно подо мной хрустит толи какая-то веточка, толи кустик. Разговоры замолкают и один из часовых — это заметно даже при тусклом свете звезд — оборачивается в мою сторону.
Замираю. В ушах уже словно молоты стучат — так часто и гулко бухает сердце! Мне становится реально плохо, вдобавок глаза заливает едкий пот. Он же буквально пропитал ткань гимнастерки и галифе, которые жестко натирают в паху. Я пытаюсь прикинуться камнем, освободившись от всех посторонних мыслей — но тут же в голове промелькнула страшная догадка: фрицы ведь могут почуять мой запах! Я же буквально воняю от пота!!!
Страшная догадка, от которой немеют конечности. Но поборов себя усилием воли, направляю ствол Р-38 в сторону окопа и очень аккуратно поднимаю предохранитель. Сам же при этом буквально трясусь от ужаса… Господи, никогда мне не было так страшно…
Господи, помоги!
Легкий порыв прохладного ветра бьет мне в лицо, снося смрад грязного тела в сторону реки. Раздается спокойный, расслабляющий голос одного из пулеметчиков, и его товарищ оборачивается к пулемету… У меня аж отлегло от сердца…
Как вдруг противник пускает осветительную ракету в мою сторону!
Вспышка «люстры» на мгновение ослепляет и