Просто Игрок II - Павел Шимуро

Правой рукой он загрёб с пола горсть крупы, и та слиплась у него в ладони в серый ком. Замахивался дед долго, едва не завалившись следом за рукой, а потом швырнул ком в меня. Летел ком медленно, поэтому я успел отступить, и он шлёпнулся в плиту у меня за спиной, где сразу вспух серый бугор.

Твою ж, попади такой мне в ногу, и она приросла бы к плите намертво!

Второй бросок вышел совсем слабым, было видно, что старик уже на последнем издыхании, ведь ком упал в паре шагов от меня. Деда повело следом за рукой, и он рухнул на колени, а ладони у него поднялись над полом и задрожали вместе с плечами. Ударит он ими в пол, и между нами вырастет стена, обходить которую будет практически невозможно. Значит, до пола его ладони дойти не должны!

Вытягивая струну с указательного, я уже шёл к обломку потолочной плиты в паре шагов от деда. Один конец прилепил к нему, второй к лому и, присев, выставил железку так, чтобы голубая черта легла низко над полом, прямо под его руками.

Я успел в последний момент. Ладони тяжело опустились прямо на струну, и та вошла в них до самой кости, отчего пальцы до пола так и не достали. Плитка перед дедом вздулась было, но сразу опала, а рот у него раскрылся без единого звука.

Я думал, что на этом всё, но дед прижал изрезанные ладони к груди и сжался в комок, а нарост полез по нему с пола и за пару секунд затянул его по самую макушку. Передо мной вырос серый кокон мне по грудь, над которым встало светло-голубое окно.

│ Кокон обновления │

Если он там отсидится, то скорее всего уже выйдет свеженьким и закончит этот бой. Значит, нужно выковыривать его оттуда, благо, у меня есть чем.

Струна так и тянулась от обломка к лому, поэтому я обошёл кокон, чтобы он оказался между ними, и потянул лом на себя. Голубая черта легла на скорлупу, но ожидаемого разреза не вышло. Струна увязла в коконе и едва ли проходила на сантиметр вперед. Руки тряслись всё сильнее, но остановиться я не мог, ведь сколько деду ещё сидеть внутри, окно не говорило.

Я приложил последние силы, и струна прошла кокон насквозь, после чего тот развалился пластами. Меня повело вперед и только чудом я не завалился на кокон. Я уж было подумал, что все, конец, но в тот же миг у самых моих ботинок из пола ударил шип и угодил прямо в лом. Железку вырвало у меня из руки, и она улетела куда-то за груду плит.

Пыль от кокона окатила меня с головы до ног. Вдохнул по привычке ртом, горло забило, и кашель согнул меня пополам, а откашляться не выходило, потому что вместо воздуха раз за разом глотал ту же пыль. Ноги без лома меня не удержали, и я рухнул на бок прямо на пол.

Нарост сразу пополз по мне. Он обхватил ботинки, полез вверх по штанинам, стягивая их всё туже, и, пока я пытался вдохнуть, добрался до пояса. Вот тогда до меня наконец дошло, что скорее всего я сдохну прямо здесь и сейчас, замурованный в эту серую дрянь.

Хер там плавал, не собираюсь тут подыхать, я же еще ничего не закрыл толком!

Нужно соображать, что делать, но ничего толком не лезло в голову, кроме ожидания смерти. Ничего путного не придумал и решил просто протянуть нить между своих рук и срезать корку, которая покрывает мои ноги.

Я сунул голубую черту между правой ногой и наростом у самого ботинка и, стиснув зубы, повёл руки вверх.

Струна срезала корку вместе со штаниной и заодно прошлась по коже. Я заорал так, как никогда прежде, но из горла вырвался лишь хрип. Правая нога отошла от пола, и, упёршись рукой в обломок, я рывками выдрал и левую, которую точно также затягивал серый нарост.

Когда пыль немного осела, я увидел деда. Лежал он среди обломков кокона и тянул к полу ладони, на которых уже затягивались порезы. Если этот хрен дотянется до пола, то снова спрячется.

Шагнул к нему, правой ухватил деда за горло и рванул вверх, а левым предплечьем подхватил под грудь, ведь кисть в бинте держать нормально уже не могла.

Стоило его ногам повиснуть в воздухе, как дед забился. Пятки молотили меня по голеням, и одна угодила прямо в раненную ногу, отчего в глазах у меня заплясали искры. Хватку я не ослабил, а только сильнее сжал горло. Под пальцами оно было твёрдым, и сжимать его удавалось лишь по чуть-чуть.

Тогда он вцепился в меня. Одна ладонь легла мне на левое предплечье, другая на грудь, и от его пальцев по мне сразу потянулась серая корка, стягивая рукав и сдавливая рёбра. Вдохнуть теперь получалось через раз, а ладонь с груди уже ползла к моему лицу.

Голову отвернул в последний момент, и пальцы прошлись по щеке, оставив корку до самого уха. Залепи он мне рот и нос, и тогда уже неважно, кто из нас кого задушит.

До лица дед не дотянулся, поэтому мотнул головой и ударил меня обломками рогов в лоб. Перед глазами вспыхнуло, колени подогнулись, но горло я так и не выпустил.

Пол под его болтающимися пятками пошёл рябью, и из плитки к ним потянулись тонкие серые отростки. Достанут они до него, и он снова окажется на полу, поэтому я пятился, волоча деда на себе, и поднимал его всё выше, пока плечо не взвыло от жуткой боли.

Отпустить хотелось до одури, ведь руки уже не держали, а корка на щеке стягивала кожу, но я стиснул зубы до хруста и давил, давил, давил!

Лицо его было прямо у моего. Рот раскрывался без единого звука, а глаза смотрели прямо в мои.

Сколько я так простоял, не знаю. Ладони у меня на груди и на предплечье вдруг перестали сжиматься, отростки под ним осыпались обратно в пол, а кожа деда посерела и пошла мелкими частыми трещинами, из которых посыпалась серая пыль.

Пыль сыпалась у меня между пальцами, пока от деда не осталась горстка серой трухи на полу, из-под которой выглядывали обломанные рога. Руки так и застыли перед грудью, ведь я не