Ёжка спасает Новый год - Антон Владимирович Соя

– и нету снега. Тишь да гладь, прозрачный зимний воздух. Только на месте саней синих – сугроб, а из сугроба головы зрителей удивлённые торчат. Мало того, что буря сгинула бесследно, так ещё и на небе снегландском солнце золотое появилось, выкатилось и сияет в полную мощь. Такого в этих полярных краях уже и не помнит никто. Орлы недоумённо переглядываются: что это за штука такая в небе висит прекрасная? А Изольда, солнце увидав, даже жезл свой уронила, за сердце схватилась и упала на снег замертво. И тут же к ней не только Дед Мороз кряхтя побрёл, но и Софочка из сугроба выпрыгнула и с сумкой своей медицинской подбежала. Дед Мороз в трёх шагах от эксцентричной императрицы остановился и с опаской смотрит на неё, ждёт пакость очередную. Софочка над Изольдой, что белее снега стала, склонилась и спирта нашатырного на ватке к носу императорскому поднесла. Изольда очнулась, села и сидит на снегу, гордо подбородок к небу задрав. И тут Софочка такое выдаёт, что у Ёжки глаза на лоб полезли, а уши чуть в лопухи-локаторы не превратились. Медсестра-снегурочка берёт Изольду за руку и говорит обиженным голосом:

– Бабушка, но что ж ты творишь-то такое?

– Опять это ужасное слово, – императрица встала, опираясь на посох, и вырвала свою холёную руку из пальцев Софочки. – А что мне делать, если вы с Морозом совсем про меня забыли. Не приезжаете, не пишете, в гости не зовёте. Я тебя, внучку свою единственную, сто лет не видела! Даже, как выглядишь ты, не знала.

К такому крутому повороту даже фантазёрка Ёжка была не готова.

– Брехня! Всего-то 99! Я тебе с первого дня рожденья её фотографию присылал почтовым альбатросом, – подключился к неожиданно ставшему семейным разговору неприлично румяный Дед Мороз. – Ты ещё тогда мне в ответ свой стишок прислала. Я его наизусть до сих пор помню.

Вижу, что не обманула. Действительно с тех пор всё заморозила. И себя заодно. И таланты свои, и совесть, и порядочность. Детишек обижаешь!

– А всё из-за тебя, Морозко! Один ты во всём виноват. Разбил моё сердце! – патетично заявила Изольда и отвернулась от Мороза. – Дочку увёз. Внучку без меня вырастил и против меня настроил.

– Да ты же сама от меня ушла к великану своему ледяному! – поразился её наглости Мороз. – Кстати, где он?

– Где-где. Поругались мы с ним, – Изольда снова повернулась к деду с внучкой. – Он сначала злился, морозился, а потом мы помирились – он оттаял и…

Растаял. У нас же тут глобальное потепление. С трудом с ним справляюсь.

– И у нас потепление, – вздохнул Дед Мороз, но тут же спохватился, насупил брови. – Но только не в наших с тобой отношениях, Изя. Ты чего такое удумала. Мир твой рушится, так ты наш решила заморозить? Новый Год отменить? Ультиматум мне прислала. Время заморозить нельзя, глупая. Ему никто не указ. Даже Дед Мороз. Я только отмечаю каждый Новый год. Не станет меня, будет кто-то другой отмечать. За зимой морозной всегда весна придёт, а дальше – лето тёплое.

– Глупый ты старик. Ничего ты никогда не понимал в красоте и величии. Кому оно нужно, это тепло? Вот она, красота ледяная, узри её – посмотри вокруг! – Изольда опасно замахала жезлом, показывая Морозу с Софочкой красоты своего белоснежного мира. – Я хочу, чтобы и в вашем мире так всё всегда было. Добра вам желаю. Всё добро в зиме. Чистота, порядок, узоры на стеклах, хоккей, бобслей, фигурное катание, северное сияние, вечная мерзлота!

– Вечная мерзота! Я бы даже сказала мерзотища! Хоккей, бобслей… А я вот футбол люблю, бабуля! – закричала из своего сугроба Ёжка, которой что-то до ужаса надоела эта семейная сцена. – И лето люблю, цветы, речку, поля зелёные бескрайние, леса с грибами, бабочек и пчёл. Но я же не хочу при этом весь лёд в мире растопить и зиму выгнать. Всему своё время, бабуля! Скромнее надо быть и добрее. А ты всё: хочу, хочу, хочу… Как птенец желторотый.

– А я очень жрать хочу. Прямо очень, – сказал Горыша, который из птенца желторотого уже во вполне себе полноценного маленького дракончика превратился и даже говорить стал вполне разумно и осознанно. – Вы там долго ещё обниматься будете?

Дед Мороз с бабкой Изольдой действительно уже обнялись, никого не стесняясь и не стыдясь, и по лицам их, не поверите, катились самые настоящие солёные слёзы. Они конечно сразу превращались в льдинки. Но это не важно.

– Вот что, Изя! Чувствую я ответственность за твою отмороженность. Да и чувства мои к тебе, похоже, так и не смогли замёрзнуть. Мы за тобой приедем с внучкой.

Вот Новый год отметим и сразу приедем. Заберу тебя к себе. Я ж тебя простил давно. Ты только не хулигань тут больше. Это всё от одиночества, – шептал Дед Мороз Изольде в маленькое ледяное ухо. А потом поднял на руки, отнёс её к колеснице и бережно посадил в неё. – Жди нас.

«Вот так битва насмерть. Похоже, любовь опять всех победила», – подумала мудрая трёхсотлетняя Ёжка, косясь на Ивана Царевича, и вместе со всеми сидящими в синих санях дружно захлопала и засвистела, приветствуя победителя. Но Изольда опять всё испортила.

– Приедет он за мной. Очень надо. На полюс увезёт в халупу свою. Благодетель с красным носом! Повидались раз в сто лет и достаточно. Внучка классная. На меня похожа. Я довольна. А теперь валите отсюда. И солнце своё гадкое заберите! – выкрикнула напоследок императрица из кареты, развернула орлов и стремглав умчалась по небу в свой замок. Дыру в стене ремонтировать, новых снеговиков-морозомби лепить и к реваншу готовиться.

– Характер у неё такой всегда был, детишки. Нордическо-психический! Как я только на ней тогда женился? – бурчал под нос Дед Мороз, садясь в сани и хватаясь за вожжи. – Но красивая ведь, зараза! Изольда Мраковна Холодная!

– Кстати, о заразе, – подхватила Софочка, которая явно ещё не пришла в себя от бурного знакомства с бабушкой,