Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

— Что вы хотите сказать этими цифрами?

Я посмотрел на него через стол. Про Реестр он ничего не знал. И я не видел необходимости посвящать его в это дело.

— Я хочу сказать, — начал я, — что возможно утечка идет не из вашей команды.

Дельгроссо положил салфетку и молча посмотрел.

— Я готов поручиться за каждого из моих людей, — сказал он наконец, — А кого именно вы имеете ввиду?

— Я думаю про Вашингтон, — ответил я.

Он полез в карман за новой пачкой, обнаружил, что она пустая и смял ее в кулаке.

— Вы понимаете, что вы мне сейчас говорите? Мне через неделю надо взять с поличным сорок человек. А вы заявляете, что сведения, которые я обязан отправлять в Вашингтон каждый понедельник, попадают в контору Такера через двое суток?

— Получается так.

— И что мне делать? Не отправлять сводку? Это прямое нарушение, за это меня снимут в тот же день, а дело заберут.

— Отправлять, — сказал я. — Но не то, что у нас есть.

Дельгроссо остановился.

— Так, — сказал он. — Продолжайте.

Я допил кофе и отодвинул чашку.

— В понедельник вы отправите сводку с другой датой и составом задействованных сил. Только это будет неправда. Правильные сведения будем знать вы, я и еще четыре человека, которых вы назовете вслух сейчас, при мне. Больше никому ни слова.

— А настоящая дата?

— Останется та же самая, — ответил я. — Сводка уйдет тринадцатого. На сутки позже.

Дельгроссо долго молчал. Потом махнул официантке.

— Мисс. Сигарет каких-нибудь. Все равно каких.

Официантка принесла ему пачку «Уинстона». Дельгроссо распечатал ее, закурил и положил спички на стол между нами.

— Ладно, — сказал он. — Теперь я вам покажу, из-за чего мы вообще сидим в этой закусочной, а не у меня в кабинете.

Он вынул из-под скамейки плоский портфель, достал папку и раскрыл ее прямо на столе, отодвинув чашки.

Внутри лежали три листа, таблица, отпечатанная Саксом, копия арендного договора на кран и лист с расчетами, сделанными карандашом от руки.

— Стедмен занялся в среду цифрами, — сказал Дельгроссо. — Вот что у него вышло.

Он повел пальцем по таблице.

— Первое. Кран. «Локхид» на тридцать тонн, взят с одиннадцатого по тринадцатое, плюс тот, что у них уже стоит на площадке, на восемь тонн. Два крана. Для тридцати восьми карабинов в четырех ящиках краны не нужны, их можно вынести на руках.

— Значит, груз в поддонах.

— Скорее всего, — согласился он. — Второе. Причал. Четырнадцатый, как назвал ваш человек по телефону. Я поднял портовые данные, глубина у стенки двадцать девять футов, длина причальной линии шестьсот сорок футов. Одиннадцатый, куда они возили раньше, берет каботажную мелочь до двухсот футов. На четырнадцатый грузят океанский сухогруз.

Я посмотрел на лист.

— Он специально указал про четырнадцатый.

— Ну да, потому что они привыкли работать с одиннадцатым, и чтобы в этот раз они не встали там по привычке. — Дельгроссо перевернул страницу. — Им требуется сорок минут на разгрузку от постановки борта. Два крана и шесть людей у борта потребуют от восемнадцати до двадцати четырех подъемов. По весу и объему поддонов выходит от восьми до четырнадцати тонн груза.

Я поднял голову.

— Сколько это стволов получается?

— Стедмен считал самый минимум. — Дельгроссо повернул ко мне лист с расчетами. — Ящик на десять единиц пехотного оружия с принадлежностями весит от ста восьмидесяти до двухсот двадцати фунтов. Восемь тонн это примерно восемьдесят ящиков, восемьсот стволов. Четырнадцать тонн это полторы тысячи стволов.

Я смотрел на цифру и молчал.

— И это еще без боеприпасов, — сказал Дельгроссо. — А ведь там должны быть патроны.

— Как они все это добыли?

— Вот тут начинается самое неприятное. — Он прикурил новую сигарету. — Стедмен запросил через Вашингтон по учету списанного армейского имущества. Ответ пришел в пятницу. С шестьдесят девятого по семьдесят второй год через программу передачи излишков и продажи по линии оборонной службы утилизации на восточное побережье ушли крупные партии стрелкового оружия. Часть законно, союзникам и полицейским управлениям. А часть прошла по бумагам как «непригодное к использованию, подлежащее переплавке» и ушла на металлолом. Только видимо до плавильных печей так и не доехали.

— О каких объемах идет речь?

— По их прикидке от трех до пяти тысяч единиц за четыре года. Карабины, самозарядные винтовки, пулеметы. — Дельгроссо посмотрел на меня поверх сигареты. — Митчелл, я двадцать лет в Бюро. Самое крупное изъятие огнестрельного оружия, о котором я слышал это продажа ста девяноста стволов в Ньюарке в шестьдесят восьмом. Сто девяносто. Мы сейчас говорим о числах в четыре-пять раз больше, чем все, что федеральные службы изъяли на этом побережье за десятилетие.

— И куда это все пойдет? Кто сможет взять такую партию?

— Стедмен думает, что дальше оно пойдет морем. Судно разгрузят, груз спрячут на складе и через неделю-две он уплывет уже под другими накладными. В Карибы, Центральную Америку, может быть, Ирландию. Это уже не наше дело. Наша забота предотвратить поставку такой партии на четырнадцатом причале двенадцатого числа этого месяца.

Он закрыл папку.

— Вот из-за чего к нам едет лично тот человек с буквой вместо фамилии. Ради тридцати восьми карабинов такая важная шишка через полстраны не поедет.

Я сложил стенограмму и вернул ему.

— Тогда давайте прикинем, что у нас в сухом остатке.

Дельгроссо кивнул и перевернул салфетку с датами чистой стороной вверх.

— Пишите.

Я написал в две колонки, что нам известно и нет.

— Точное время, — сказал Дельгроссо, глядя на правую колонку. — Вот что меня убивает. Четырнадцатый причал работает круглосуточно. Я не могу двадцать четыре часа держать шестьдесят человек в готовности в трехстах ярдах от берега, их заметят через пару часов.

— Можем попробовать выяснить через судно, — заметил я. — Каждый подход судна осуществляется по бумагам. Заявка на постановку к причалу подается в портовое управление минимум за сутки, с указанием осадки, длины судна и транспортной компании. Плюс лоцманская проводка по Делавэру от буя Файв-Фэтом до города занимает восемь часов ходу. Лоцмана надо заказывать заранее. И еще таможенная декларация.

Дельгроссо посмотрел на меня.

— И вы предлагаете спросить в портовом управлении?

— Не в управлении, а у лоцманов, — сказал я. — Ассоциация лоцманов Делавэра это маленькая, закрытая контора, туда посторонних не берут вообще. Такер не узнает через них о нашем запросе.

Дельгроссо записал.

— Хорошо. И как мы выясним время?

— Можно провести простейшие расчеты, — сказал я. —