Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Филадельфия встретила меня низкой облачностью и духотой, которая после невадской сухости показалась тяжелой, как мокрая шерсть. Восемьдесят восемь градусов и влажность под девяносто процентов.

Дельгроссо ждал меня не в офисе.

Он прислал за мной в аэропорт агента по фамилии Уиллок. Тот, не доезжая до города, свернул с шоссе и повез меня в закусочную у выезда на Эссингтон-авеню. Придорожное кафе с автостоянкой на два десятка машин, из тех, куда заезжают водители грузовиков.

Дельгроссо сидел в дальней кабинке спиной к стене. Перед ним стояли остывший кофе и пепельница с шестью окурками.

Пиджака на нем не было. Свернутый галстук лежал рядом на скамейке.

Я сел напротив.

— Понравилось в пустыне? — спросил он.

— Пожалуй, суховато.

— Читал про вас. Тарелки. — Он даже не улыбнулся. — Митчелл, у нас беда.

— Слушаю.

Он подвинул ко мне через стол сложенный вчетверо лист.

— Начну по порядку. В четверг вечером Данахер снимает пост «Браво», хлебный фургон у ограды складского двора. Обычная смена места, они это делают через день. Когда фургон отъезжает, водитель замечает, что за ним от квартала идет «Бьюик». Идет до самой Второй улицы, потом отваливает. Номер он записал.

— Чей он оказался?

— Машина числится за прокатной конторой в Кэмдене. Прокатная контора принадлежит зятю Микки Дойла.

Я развернул лист. Внутри лежала машинописная копия стенограммы перехвата.

— Это было в пятницу, — сказал Дельгроссо. — Двадцать один ноль девять, будка на углу Кристиан-стрит. Читайте вслух, если хотите, тут никто не слушает.

Я прочитал про себя.

'Такер: Это я.

Второй голос (не идентифицирован, местный): Слушай, тут такое дело.

Такер: Ну.

Второй: Помнишь, я про фургон говорил.

Такер: Помню.

Второй: Так вот, я к Ленни сходил.

Такер: К какому Ленни.

Второй: Ну к Ленни. С Порт-Ричмонда. Он на телефонной работает, монтером.

Такер: И?

Второй: Он посмотрел, где надо. Говорит, у нас на углу пара выведена на сторону. С июля. [пауза 4 сек.]

Такер: Ты сейчас откуда говоришь?

Второй: Так от Ленни, из дома.

Такер: Все. Отбой.'

Разговор на этом оборвался.

Я положил лист на стол и посмотрел на Дельгроссо.

— Значит, они знают.

— Узнали, — кивнул Дельгроссо. — И заметьте, откуда, не от нас. От монтера «Белл оф Пенсильвания», который за полтинник сходил в кроссовый шкаф и посмотрел журнал переключений. Мы бросили кабель в подвал мастерской, а запись осталась в бумагах в конторе связи. Ее они и увидели.

— Он больше не подходил к будке?

— Ни разу с пятницы. — Дельгроссо закурил седьмую. — В субботу вечером его люди прошли всю Делавэр-авеню от Кристиан до Уошингтон. Пешком, вдвоем с фонарем. Заглядывали в подвальные окна и дергали двери. К мастерской подходили дважды. У нас там в подвале сидел Соренсен, он два часа неподвижно лежал на полу за столом.

— Аппаратуру сняли?

— В воскресенье ночью. Всю, до последнего кабеля.

Я откинулся на спинку.

— А что насчет двенадцатого? Отменили?

— Вот это самое интересное. — Дельгроссо стряхнул пепел. — Такер мог отменить. Человек, узнавший про прослушку за девять дней до операции, обычно все отменяет и уходит в подполье. Но он не отменил.

— Откуда знаете, если прослушки больше нет?

— От наружки. — Он пододвинул вторую бумажку. — В субботу утром на склад «Кистоун Трансфер» пришел кран. Второй кран, автомобильный, «Локхид» на тридцать тонн, взят в аренду в Честере на срок с одиннадцатого по тринадцатое. В воскресенье с площадки убрали три штабеля пустой тары, освободили проезд к воде. Вчера привезли и поставили прожекторы на мачте.

— Он готовится, — сказал я.

— Не только это, он еще и торопится, — добавил Дельгроссо. — Это значит он не смеет отменить, это не разрешает сделать тот, с кем он говорил по автомату. Или ему сказали, что бояться нечего.

Официантка принесла мне кофе. Я подождал, пока она отойдет.

— Как быстро он это выяснил?

— Что именно?

— Мазурека мы взяли двадцать четвертого. Прослушку поставили в ночь на тридцатое. — Я загнул пальцы. — Он послал человека к монтеру в первых числах и получил ответ за пару суток. То есть примерно через неделю после установки.

— И что?

— А то, что монтер посмотрел журнал переключений и увидел выведенную на сторону пару. Хорошо. — Я поставил чашку. — А зачем он вообще пошел это смотреть?

Дельгроссо поднял голову.

— Не понял.

— В городе тысячи таксофонов, — сказал я. — Такер ходит к одному конкретному. Его человек замечает наружку у склада, это одно. А идея пойти и проверить именно телефонную пару на углу Кристиан-стрит совсем другое. Это очень точная догадка.

— Может, он просто осторожный.

— Вполне возможно. — Я развернул стенограмму обратно к нему. — Только посмотрите, как это звучит. «Помнишь, я говорил про фургон». То есть про это уже был разговор раньше. И дальше он говорит сразу что пошел к Ленни, он посмотрел, где надо. Не проверил все автоматы в районе, а проверил где надо.

Дельгроссо поглядел на лист.

— Ему сказали, куда смотреть, — сказал он.

— Вот именно.

Мы помолчали. За окном по Эссингтон-авеню прошел тягач с прицепом, стекла в раме слегка дрогнули.

— Кто знал про эту будку? — спросил я.

Дельгроссо начал считать, глядя в потолок.

— Я, вы, Данахер и его люди, шесть человек. Векслер. Судья Кэссиди. Стедмен из ATF. Гвиди из городской полиции. Сакс из налоговой. Дежурная смена в подвале, их четверо. Розетти, линейный техник «Белл» и его начальник в отделе безопасности компании.

— Итого около двадцати.

— Да, — ответил Дельгроссо. — Плюс бумаги. В заявлении Векслера указан точный адрес аппарата. Оригинал у судьи, копия в прокуратуре. Кто угодно мог посмотреть.

Я поднял голову.

— А где находится дело?

— В сейфе на восьмом этаже.

— А что-нибудь уходило в Вашингтон?

Дельгроссо погасил сигарету.

— Еженедельная сводка, — ответил он медленно. — По межведомственной операции такого масштаба всегда отправляется идет сводка. Раз в неделю, телетайпом. С перечнем всех оперативно-технических мероприятий.

— И куда эта сводка попадает?

— В отдел, который курирует межведомственные операции. — Он посмотрел на меня. — Еще в контрразведку, потому что там оружие армейского происхождения и запрос по учету списанного имущества.

Я очень аккуратно поставил чашку на блюдце. Контрразведку в Бюро с шестьдесят девятого года вел Гордон Финч. Тот самый Финч.

— Митчелл, — сказал Дельгроссо. — У вас лицо изменилось.

— Когда ушла первая сводка?

Он подумал.

— По графику в понедельник. Значит, тридцатого числа. Прослушку поставили в ночь на тридцатое, в сводку она попала в тот же день.

— А человек Такера пошел к монтеру примерно первого или второго августа.