Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

— Старые бумаги иногда держат стены лучше нового камня.

— Хорошо. Тогда вот что будет дальше. Ваш храм продолжает работать. Службы не прекращаются. Прихожан не трогают. Исповедальные дела не вскрываются. Но вся служебная переписка с Ларнасом, фонды, благотворительные переводы, гостевые книги, дорожные книги и лица, имевшие доступ к ним, остаются под совместным надзором Сыска, прокуратуры и церковного суда Шардала. Вы лично отвечаете за то, чтобы ни один документ не исчез и ни один служитель не попытался бежать за границу.

— Я понимаю.

— Если Ларнас пришлёт приказ сопротивляться?

— Я передам его вам и церковному суду.

— Если Ларнас объявит меня врагом веры?

Элмар Рош помолчал.

— Тогда я буду молиться, чтобы в Ларнасе нашёлся хотя бы один человек с головой. Но храм Марсаны не станет поднимать людей против короны по письму издалека, пока на руках у короны лежат документы о теракте.

Логрис наконец откинулся в кресле.

— Вот теперь вы можете считать, что разговор был полезен.

— Для кого?

— Для всех, кто не хочет увидеть город в огне.

Элмар поднялся, но не ушёл сразу.

— Ваша Милость, я должен сказать ещё одно. Среди моих служителей есть люди, для которых Ларнас — не учреждение, а сердце веры. Не все они поймут мою позицию. Некоторые решат, что я предал Церковь.

— Предали Церковь те, кто послал вооружённых людей убивать детей.

— Я это понимаю.

— Тогда объясните тем, кто ещё способен слушать. Остальными займётся Сыск и моя канцелярия.

Настоятель поклонился и вышел. В приёмной он прошёл мимо двух офицеров, секретаря королевской канцелярии и жреца-юриста Кейса, ожидавшего его у стены. Кейс молча пошёл рядом. Ни один из них не говорил до самого конца коридора.

Логрис остался с Талисом. Король взял договор Гориса Третьего и раскрыл его на закладке.

— Он свяжется сегодня, — сказал он.

— Патриарх?

— Да. Теперь уже не сможет молчать. Сначала потребует отпустить церковников. Потом объяснит, что я не понимаю высшего порядка. Потом пообещает неприятности. Такие люди редко удивляют последовательностью.

— Хотите подготовить официальный ответ?

— Нет. Официальный ответ я напишу после того, как он даст мне повод сделать его хуже.

Повод появился через два часа.

Связь с Ларнасом открыли по защищённому храмовому каналу, который в Шардале обычно использовали только для поздравлений, больших церковных праздников и редких консультаций по делам, где королевская власть и Церковь предпочитали не выносить спор на улицу. В этот раз образ Патриарха Церкви Всех Богов возник в зале Совета Властителей без обычных приветственных задержек. Высокое кресло, светлая стена, два неподвижных служителя за спиной, белая одежда с широкой золотой полосой и лицо человека, привыкшего, что короли стареют, умирают и сменяют друг друга, а Ларнас остаётся.

Логрис участвовал в сеансе стоя. Рядом находились Ингро Талис, канцлер, министр иностранных дел, коронный прокурор Хальден Мор и начальник службы дворцовой связи. Никого лишнего но достаточно свидетелей, чтобы потом ни один слог не пришлось восстанавливать по памяти.

— Ваше Величество, — произнёс Патриарх.

Голос был мягким. Слишком мягким для человека, который пришёл приказывать.

— Ваше Святейшество, — ответил Логрис.

— Мне сообщили, что шардальские власти задержали служителей Церкви, вскрыли храмовые архивы, вмешались в переписку Ларнаса с местными домами веры и удерживают людей, принадлежащих духовной юрисдикции. Я требую их немедленного освобождения и передачи церковному суду.

Логрис посмотрел на него спокойно.

— Единственное, что я могу для них сделать, — это ходатайствовать перед судом, чтобы смерть на виселице им заменили расстрелом.

В зале стало очень тихо. Канцлер опустил глаза к бумагам, Хальден Мор даже не моргнул, а Талис смотрел на Патриарха так, как смотрел на любого человека, только что совершившего полезную ошибку.

Патриарх помолчал.

— Вы позволяете себе говорить о служителях богов как о разбойниках.

— Нет. О разбойниках я говорю мягче. Разбойники редко финансируют захват детей через благотворительный фонд, редко шифруют приказ не дать государству сохранить человека целым и почти никогда не прикрываются богами после того, как их ловят за руку.

— Вы выдвигаете тяжкие обвинения.

— Я предъявляю доказательства. Деньги фонда Святой Лоары, подпись казначея Ларнаса, приказ секретаря Палаты Первого Зова, запись распоряжения о светском ходе, шифровку после провала, живых исполнителей, задержанного мага и оружие, использованное при нападении на Дом культуры. Мне продолжить или вам уже достаточно для первого расстройства?

Лицо Патриарха не изменилось, но служитель за его правым плечом чуть двинулся. Значит, в Ларнасе тоже не всё знали. Или делали вид, что не знали.

— Эти материалы должны быть переданы Церкви для внутреннего расследования.

— Нет.

— Вы не имеете права судить духовных лиц за действия, совершённые в рамках церковного служения.

Логрис тихо рассмеялся. Без веселья.

— Прекрасная фраза. Её надо будет высечь над входом в тюрьму, чтобы каждый новый заключённый понимал, как важно правильно назвать свою мерзость.

— Ваше Величество забывает, с кем говорит.

— Наоборот. Я наконец вспомнил все подробности. Договор Гориса Третьего с Церковью Всех Богов, подписанный вашим предшественником, глава вторая, статьи с третьей по девятую. Церковь в Шардале не вмешивается в дела светской власти. Не ведёт торговых операций. Не содержит собственных вооружённых отрядов, не создаёт закрытых фондов, действующих вне контроля короны. Не вмешивается в работу государственных архивов. Не принимает участия в политических заговорах, межгосударственных спорах и делах, подпадающих под королевский суд. За это Шардал гарантирует храмам неприкосновенность богослужения, защиту прихожан, право на духовную службу, собственный внутренний порядок в делах веры и свободу церковной благотворительности в пределах закона.

Патриарх слушал неподвижно.

— Вы читали договор, — сказал он.

— Я король. Иногда мне приходится читать даже то, что ваши люди считали давно умершим.

— Договор Гориса заключался в иных обстоятельствах.

— Договоры вообще имеют дурную привычку переживать обстоятельства. Особенно когда под ними стоят печати. Ваши люди нарушили его не одним неудачным письмом, а всей цепочкой поступков. Торговые и благотворительные фонды, незаконное финансирование, вмешательство в государственные дела, участие в похищении и попытке захвата шардальского офицера, террористический акт в Марсане, приказ убить или искалечить герцога Таргор-Увира, если его невозможно взять живым. После этого Шардал имеет право на ответные меры любого характера.

— Любого характера? — переспросил Патриарх.

— В рамках моего понимания пользы для Шардала. Оно сегодня очень широкое.

— Вы угрожаете Церкви