Так себе гладиатор - Яна Каляева

Я подавила порыв ответить, что служу своей стране не ради наград.

Это тоже было бы информацией.

Поэтому я ограничилась легкомысленной улыбкой. Хакима она нисколько не охладила.

— Мне известно, что, в отличие от других, вы не рвались стать гладиатором, поскольку равнодушны к деньгам и славе. Вы проливаете кровь на песок ради своей страны, причем жертвуете больше, чем жизнью. Я был глубоко тронут историей короткого воссоединения влюбленных, которые не могли быть вместе, исполняя долг, и снова расстались, исполняя все тот же долг. Такая преданность своей стране достойна всяческого восхищения.

Я с подчеркнуто безразличным видом поднесла чашечку к губам, но вкуса напитка не почувствовала.

— Вот только известна ли вам, Гая Васильевна, судьба Ильи Ерохина, вашего супруга? Она висит на волоске, поскольку Азания чрезвычайно опасна, а задача по захвату разлома Шамбара сопряжена с невероятным риском. Теперь, когда информация о разломе утекла, миссия практически обречена на провал, за которым неизбежно последует…

— Это совершенно не ваше дело, — отчеканила я.

Азания, разлом Шамбара… Хреново, что ни Илюха, ни Тургенев не рассказали мне никаких подробностей. А Хаким их знает… или выдумывает от себя… я не должна спрашивать. Только не его.

— Как вам будет угодно, Гая Васильевна, — легко согласился Хаким ибн Аббас. — Глубоко сожалею, если мои слова вас ранили. Но, право же, это всего лишь слова. Знаете, в последние дни самый обсуждаемый вопрос в кругах Касабланки, принимающих решения? Как бы половчее убить вас, не навлекая гнева стоящего за вами Государства Российского. Вы можете мне не верить, если вам так удобнее, но я использую все свое влияние, чтобы пресекать эти планы в зародыше. И дело здесь не только в том, что я не стремлюсь повторить судьбу своего брата. Хотя стоящее за вами Государство обеспечивает вам неприкосновенность, но только до известного предела. Ведь даже оно не сможет никому отомстить за гибель гладиатора на песке. Потому что вы сами подписали контракт.

Я поднесла к губам уже опустевшую чашку, чтобы ненадолго скрыть лицо.

Разумеется, об этом я думала. На Арене меня вполне могут убить… в теории. Вот только всех своих соучеников по «Вратам моря» я знала как облупленных. И по правилам Арены в течение Первого Сезона на песок не мог выйти никто другой. Я читала, что лет триста назад казарма гладиаторов сгорела, и в живых остались только двое. И до завершения Сезона они день за днем выходили на песок вдвоем, ничего другого быть не могло.

Все это время я считала, что всякие мистические обычаи существуют лишь для того, чтобы придать некоторый романтический флер сугубо коммерческому предприятию. Однако в последнее время мне все чаще казалось, что это, по меньшей мере, не совсем так. Что-то за всем этим есть, и оно от меня ускользало.

Что до моих соучеников, то большинство из них не были способны меня убить — это не так-то просто сделать. Многие пытались, причем еще до того, как я прошла обучение в одной из лучших школ боевых магов. Пожалуй, убить меня способны разве что Тарик, Юсуф и Расмус. Еще Кримсон — но только если применит магию крови, а это на Арене недопустимо. Даже если вынести за скобки мои отношения со всеми этими бойцами, мы состоим в разных лигах и не можем встретиться на песке. Десятка иногда бьется и с дневными гладиаторами, и с чемпионами; но дневное отребье не выпускают против Семерки никогда. Так что особо переживать не из-за чего.

Ведь не из-за чего, правда?

— Я все еще тешу себя надеждой, Гая Васильевна, — негромко сказал Хаким ибн Аббас, — что однажды вы поймете: на самом деле я ваш друг. И не только потому, что всячески пытаюсь спасти вашу жизнь…

Его плавную речь прервал поспешно подошедший юноша в европейском деловом костюме — должно быть, не слуга, а кто-то вроде секретаря. Он с поклоном протянул хозяину включенный планшет. Хакиму хватило пары секунд, чтобы ознакомиться с информацией. Лицо его тут же утратило всю мягкость, а голос — вкрадчивость. Он сказал отрывисто:

— В порту начались беспорядки. Портовая полиция не контролирует ситуацию, в порт отправлена королевская гвардия, вооруженная огнестрельным оружием.

Я вскочила с уютного кресла, скинула халат и принялась натягивать одежду прямо на еще не высохший купальник. Ахад уже стоял рядом — напружиненный, нетерпеливо мотающий головой.

— Вообще-то по договору вы должны пробыть здесь еще тридцать восемь минут, — сказал Хаким. — Но, учитывая обстоятельства, я не буду на этом настаивать и впоследствии обещаю не выдвигать претензий. Полагаю, вам понадобится транспорт.

Не хотелось принимать помощь от этого подонка, но до порта отсюда было несколько километров, а «Рысь» осталась в гараже Арены. Поэтому я нехотя кивнула и, сжав зубы, принялась застегивать пояс, к которому крепились две кобуры.