Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

Габуния встал и пошел в лабораторию, застав там фигурантов с поличным. Остальные ученые шарашки уже закончили работу и разошлись по своим комнатам, которые Габуния приказал выделить для них в жилом корпусе, вместо камер. А эти двое, Ильин и Денисов, свободный в это время от дежурства в карауле, сидели за столом и смотрели на экран смартфона. Когда Габуния вошел, они вскочили. Денисов покраснел, а Ильин побледнел.

— Товарищ Габуния, — пробормотал он. — Мы… Я все изложил в бумаге… И собирался доложить лично…

Габуния примирительно поднял руку и сказал спокойно:

— Сядьте. Покажите мне это устройство.

Денисов протянул смартфон Габунии. Тот взял устройство в руки, посмотрел на экран и ткнул пальцем. Экран засветился. На нем была карта Европы с красными стрелами советских ударов и с пометками: даты, названия операций, номера армий. Эту карту как раз рассматривали эти двое.

Габуния пристально посмотрел на Денисова и спросил:

— Откуда это у Епифанова?

Денисов поднял глаза на Габунию. Он понял: сейчас решается его судьба. Он мог сказать правду — и его, наверное, арестуют за сокрытие. Или мог соврать — и его тоже арестуют, а потом и расстреляют, когда правда вскроется.

Он решил сказать правду.

— Товарищ Габуния, — сказал он тихо. — Майор Епифанов передал мне это устройство, отправляясь на рискованное боевое задание. Он сказал: если кто-то узнает — нас обоих расстреляют. И он сказал, откуда у него это устройство. Он из будущего. И он не мой дядя, а мой внук.

Габуния посмотрел на него долгим взглядом. Потом на Ильина. В такое трудно было поверить. Но, этот самый смартфон являлся железным доказательством.

— Вы верите ему? Что он ваш внук? — спросил он у Денисова.

Тот просто взял смартфон и показал фотографии Епифанова. Из будущего.

Ильин встрял:

— Товарищ Габуния, это устройство уникально… Оно использует технологии, которых у нас еще нет. Полупроводники размером с пылинку, даже меньше, объединенные в сложные схемы. Это просто невозможно в нашем 1942 году. И через 10 лет не будет возможно, потому что нету пока такой научной базы, чтобы разработать технологии на ее основе. Здесь иное. Иная научная база. Глубокое изучение полупроводников там давно состоялось. Этот аппарат точно из весьма отдаленного будущего.

Теймураз Габуния достал из кармана папиросу, зажег ее бензиновой зажигалкой и закурил. Он думал. Если это правда, — Епифанов не просто диверсант. Возможно, он диверсант из будущего. Возможно, он специально десантирован в прошлое. Вот только непонятно, с какой целью? Он — человек, который знает будущее. И это объясняет многое: его тактические решения, его уверенность, его способность предвидеть действия немцев.

Габуния посмотрел на Денисова:

— Сержант, вы понимаете, что будет, если об этом узнают другие?

Денисов кивнул:

— Нас расстреляют.

Габуния кивнул:

— Правильно. Поэтому вы будете молчать. Оба. А я подумаю, что делать с этой информацией.

Он взял смартфон и положил его в свой карман, а в другой сунул зарядное устройство вместе с проводом.

— Это останется у меня. А вы продолжите работать. И служить. Как будто ничего не произошло. Понятно?

Ильин и Денисов кивнули.

Габуния вышел из лаборатории. Он знал: это устройство, смартфон, — ключ ко всему. Если там внутри действительно информация из будущего, то, изучив ее, он сам сможет предсказать, где немцы нанесут удар. Когда. Как. И это может спасти сотни тысяч жизней. Но также это значит: Епифанов — не обычный человек. Он — аномалия. И должен ли узнать об этом Берия? Или же он сам воспользуется уникальной возможностью стать пророком? Новый пророк Теймураз? Почему бы и нет? Вот только, с Епифановым придется что-то делать…

* * *

Полине стало хуже. Жар усилился. Она уже не отвечала на вопросы. Только бредила: тихо, бессвязно. Валя металась между ней и ранеными, которые тоже требовали помощи. Она пыталась вызвать машину для эвакуации. Но связи не было. Рация при их лазарете молчала, — сели батареи, а запасных не выдали. Полевой телефон тоже молчал. Наверное, его провод где-то перебило снарядом.

Валя послала одного из легкораненых бойцов к дороге — искать попутный транспорт. Но он вернулся ни с чем. Машины шли мимо. Все — на передний край. Никто не хотел сворачивать к лазарету.

— Что же делать? — прошептала Валя, опустившись на ящик рядом с Полиной. — Что же делать, Поля?

Афганец поднял голову. Посмотрел на Валю. Потом — на Полину. Потом снова на Валю. И вдруг — поднялся.

Он встал на лапы. Постоял, покачиваясь. Потом медленно, прихрамывая, пошел к выходу из амбара.

— Афганец! — крикнула Валя. — Куда ты?

Но пес не обернулся. Он вышел в темноту и исчез в ней. Он шел по дороге. Впервые за долгое время он выбирал дорогу сам. Без Ловца. Без людей. Только он и темнота. Только он и боль в зашитом боку. Только он и запах войны — дым, гарь, кровь.

Он не знал, куда идти. Но он знал, что должен найти помощь. Должен привести кого-то. Потому что там, в амбаре, умирала Полина. Та, которая перевязывала его. Та, которая гладила его. Та, которая говорила с ним, как с человеком. Та, которую Ловец приказал ему охранять.

Афганец дошел до дороги. Он сел на обочине и стал ждать. Мимо шли колонны. Танки, грузовики, пехота. Никто не обращал внимания на большую овчарку с перевязанным боком. Никто не останавливался.

Тогда пес поднялся и пошел дальше — вдоль дороги, в сторону, откуда шли машины. Он не знал, что делает. Он просто шел. Потому что не мог сидеть на месте.

Он дошел до перекрестка. Там стоял регулировщик — молодой сержант с флажком. Он увидел собаку и удивился:

— Ты откуда, а? Потерялся?

Афганец посмотрел на него. Потом повернулся и пошел обратно — в сторону лазарета. И остановился, оглянувшись. Словно приглашая следовать за собой.

Регулировщик покачал головой:

— Ну, дела… Собака, а понимает…

Но, он не пошел. У него была служба: пост и приказ. И он не мог оставить дорогу.

Афганец вернулся к лазарету. Ни с чем. Люди не понимали его. Никто не понимал. Кроме Ловца.

Теймураз Габуния вернулся в свой кабинет и запер дверь на два оборота. Он положил смартфон на стол, рядом — зарядное устройство с проводом. Потом