Провал - Роман Воскресенский

Она протянула руку — без резкости, медленно, тем же движением, каким прикасалась бы к незнакомому образцу минерала, готовая отдёрнуть пальцы при первом же признаке опасности, — и коснулась выступа кончиками пальцев.

Поверхность под перчаткой оказалась тёплой, почти живой на ощупь, с едва уловимой вибрацией. На долю секунды ничего не произошло, и Марина уже готова была списать реакцию на собственное воображение, взвинченное часами напряжения в замкнутом пространстве, — а затем поверхность под её пальцами вспыхнула мягким голубоватым светом, растекающимся от точки контакта тонкими линиями, будто вены, наполняющиеся кровью, стремительно расходясь по всей выпуклости и дальше, по едва заметным прожилкам в основной стене, которых Марина до этого момента вообще не различала в темноте.

Она отдёрнула руку и отступила на шаг. Сердце билось так сильно, что его удары отдавались в ушах — гораздо громче, чем при обычной физической нагрузке. Свет не гас: линии продолжали пульсировать ровным, ритмичным светом — точно так же, как она слышала снаружи у входа. Конструкция словно ожила от прикосновения, став единым дышащим организмом…

— Так, — сказала она вслух, стараясь удержать голос ровным, хотя ровности в нём было немного. — Так. Хорошо. Ты живая.

Стена перед ней не открылась ни дверью, ни аркой — просто продолжала светиться, наполняясь голубоватым сиянием всё гуще, будто ожидая чего-то ещё, какого-то следующего действия, которое Марина не знала, как совершить. Она стояла неподвижно, всматриваясь в разгорающийся свет. Одновременно пришло чувство ужаса первооткрывателя перед лицом абсолютно неизвестного, и то самое чувство, которое всегда приводило её к подобным моментам вопреки всякому здравому смыслу, — острое, требовательное желание понять, что будет дальше.

Она не знала — и не могла знать в эту секунду, — что в трёх тысячах метров под её ногами, в зале, освещённом тем же ровным голубым светом, голос, звучавший из ниоткуда и отовсюду одновременно, только что прервал разговор с человеком, называвшим себя Носителем, чтобы сообщить факт, не терпящий отлагательств.

— Носитель, — произнёс Архон, и в этой единственной фразе, брошенной посреди обсуждения термоядерной физики, впервые за сорок семь тысяч лет прозвучало нечто, отдалённо похожее на срочность. — Внешний шлюз активирован неизвестным субъектом.

Пауза, короче обычных, будто даже сейчас, посреди тревоги, Архон не мог позволить себе отступить от привычной точности изложения.

— Генетический анализ завершён. Совпадение — шестьдесят один процент. Классификация угрозы — минимальная. Требуется ваше решение…

— Носитель, требуется ваше решение, — повторил Архон, и в повторе Громов уловил то, чего не улавливал раньше за считанные дни знакомства с этим голосом: нетерпение, аккуратно упакованное в ровную интонацию, но всё же различимое, как различим лишний удар пульса под внешним спокойствием опытного агента.

Громов не ответил сразу. Годы работы приучили: первая реакция — не всегда правильная, а в ситуации с непонятными переменными скорость решения стоит меньше, чем его точность.

— Повтори данные, — сказал он. — Все, что у тебя есть.

— Субъект — человек, вероятно женщина, судя по антропометрическим параметрам. Проник через боковой ход, ранее не зафиксированный в моих схемах доступа, — вероятно, естественная трещина, соединяющаяся с системой на глубине около двухсот метров от поверхности. Генетическое совпадение — шестьдесят один процент. Физического контакта со мной субъект не имел — активация произошла касанием интерфейсной панели внешнего шлюза, что для непосвящённого наблюдателя не отличается от случайного прикосновения.

— Шестьдесят один процент, — повторил Громов, прокручивая цифру в голове рядом с той, что определяла его собственный статус. — Это много или мало по твоей шкале?

— Значительно выше среднего земного профиля, — ответил Архон. — Для сравнения: твой показатель — девяносто четыре целых семь десятых. Прежний зафиксированный рекорд, помимо тебя, — семьдесят один процент, у человека, не подошедшего достаточно близко для полноценного контакта. Шестьдесят один процент — совместимая генетика, но не критерий Носителя. Оценка угрозы на основе профиля: минимальная. Оценка намерений — неизвестна, поведенческие данные ограничены единственным зафиксированным действием.

Громов поднялся из кресла исследователя, чувствуя, как тело подчиняется мгновенно, без того сопротивления, к которому он привык за три года после ранения, — и в этот раз не позволил себе ни секунды задержаться на этом ощущении. Не время.

— Она сейчас где, — спросил он, уже двигаясь к выходу из зала.

— В передней камере внешнего шлюза, сектор В-3, — ответил Архон. — Не двигается последние сорок секунд. Пульс повышен, дыхание учащено — параметры, соответствующие сильному эмоциональному возбуждению, но не панике в клиническом смысле.

Громов шёл коридором, который за считанные дни успел выучить достаточно, чтобы не сверяться со световой дорожкой на полу, хотя она всё равно вела рядом с ним, тёплым янтарным ручейком, указывающим кратчайший путь. Разведчик в нём уже работал в фоновом режиме, раскладывая ситуацию на составляющие с той же методичностью, с какой раскладывал бы данные о непредвиденном контакте на любой прежней операции.

Первое: субъект гражданский, не подготовленный оперативник — иначе не оставил бы за собой такой явный, легко читаемый след прикосновения к активной системе, не понимая её природы.

Второе: субъект нашёл базу самостоятельно, без наводки, без снаряжения спецслужбы, без прикрытия — то есть либо случайность исключительного масштаба, либо целенаправленный поиск, мотивированный чем-то личным, а не приказом сверху.

Третье, и это тревожило больше остальных: если один человек нашёл боковой ход за неделю полевых наблюдений, рано или поздно найдёт и кто-то другой, менее случайный в своих намерениях.

Он остановился на секунду у развилки коридоров, — позволяя себе минуту, чтобы просчитать варианты действия… Привычка, отработанная до автоматизма ещё в поле, — где секунда обдумывания стоила меньше, чем секунда импульсивного решения…

Вариант первый: не впускать. Оставить субъекта за шлюзом, дождаться, пока уйдёт сама, — рискованно, потому что человек, зашедший так далеко, скорее всего не уйдёт, не получив ответов, а неудовлетворённое любопытство рано или поздно найдёт другой канал утечки, менее контролируемый, чем прямой разговор здесь и сейчас.

Вариант второй: нейтрализовать. Слово пришло из старой профессиональной лексики автоматически, раньше, чем Громов успел одёрнуть себя, — и он тут же отбросил его как неприемлемое не по этическим соображениям в первую очередь, хотя и по ним тоже, а по практическим: субъект уже видел достаточно, чтобы устранение не решило проблему информации, если у неё остались записи, снимки, кто-то, кому она сообщила о находке заранее.

Вариант третий: впустить, оценить, договориться. Самый