Милый поселок моего детства - Анна Долго
– Но у кого-то же получилось.
– Получилось, но неизвестно как.
– Ты стала пессимисткой.
– Я стала больным человеком. Никому не нужным человеком. Вот только разве что Милке, и то по малолетству ее.
– Во-первых, ты нужна мне, – Сандра приобняла подругу. – Во-вторых, ты молодая и привлекательная. Мы тебя еще замуж отдадим, вот увидишь!
– Брось, Шурка. На меня никогда ни один парень не смотрел. Вот на Катьку все смотрели, а она выбрала Ваньку.
– А хочешь, я вас с Милкой с собой в Москву заберу? Помогу там устроиться, работу найти. Город большой, и мужчин там много. Я уверена, что кого-нибудь ты себе точно найдешь.
Машка улыбнулась, и в ее глазах загорелся огонек надежды.
– Ты что, серьезно?
– Конечно! А почему нет?
– Ну, а че, можно, – подруга мечтательно улыбнулась.
– Заодно и врачам опытным тебя покажу.
– Ну, вот, пришли, – хмуро сообщила Машка.
Они остановились возле двух рядом стоящих могил с одинаковыми серыми недорогими памятниками из мраморной крошки. Сандра смотрела на фотографии своих друзей детства, которым уже не суждено было познать жизнь и встретить старость. Катя на фотографии была неописуемо красива. Безупречная, кукольная внешность совсем молодой женщины, хрупкой, словно фарфор. Ваня возмужал и выглядел красивее и интереснее, чем казался в детстве. Они поделили принесенные тюльпаны поровну и положили на могилки.
– Покойтесь с миром! – сказала Сандра. – Так жаль, что не судьба была увидеться…
Машка громко зарыдала, ее тощие плечи подрагивали, слезы текли, словно водопад, она вытирала их рукой. То, что с ней происходило, больше напоминало истерику, чем проявление скорби.
– Машенька, ну же, успокойся, дорогая. Я знаю, как тебе больно, поверь. Я сама похоронила родных мне людей. – Сандра ласковым голосом пыталась привести подругу в чувство, но ей это удалось не быстро, прошло не меньше пяти минут, пока Маша, наконец, затихла и обмякла, будто выжатая до капли грозовая туча.
– Давай к моей маме тоже зайдем?
Маша только кивнула, не в силах ответить.
Еще издали Сандра заметила огромный букет свежесрезанной белой сирени, поставленной в вазон у мраморного памятника.
– Кто же носит ей цветы? Ты не знаешь? – спросила она у посвежевшей подруги, которой стало легче сразу, как только они отошли от могил ее сестры и зятя.
– Понятия не имею. Ты это, прости, но я не заходила сюда, как-то не додумалась. Только к Ваньке и Катьке, да к своим родичам ходила.
– Ничего страшного, мы с папой платили Попову, чтобы он содержал могилу мамы в порядке. Но, очевидно, букеты носит не он.
– Да уж… – протянула Машка. – Скоро и он ляжет тут, по соседству.
– А кто его хоронить будет? Я слышала, что нет у него никого.
– Ну, так всем поселком и похороним. У нас тут Яга заправляет, обойдет каждый двор, денег соберет и похороним.
Сандра заметила, как что-то промелькнуло сбоку от нее и скрылось в больших зарослях бурьяна на чьей-то заброшенной могилке. Она присмотрелась и увидела нечесаные, лохматые седые волосы. Лесной человек выглядывал из своего укрытия с опаской.
– Подойти к нам, не бойся, – крикнула Александра юродивому.
Но тот опрометью выскочил из кустов и, закинув на спину чем-то набитый большой полиэтиленовый пакет, помчался в сторону старого кладбища.
– Стой, подожди, зачем ты убегаешь? – крикнула ему Сандра, срываясь с места и устремляясь в погоню.
– Не, ну чтобы мы от Лесного человека бегали, такое в детстве было, да. Но вот чтобы за ним! Это впервые, – бурчала Машка, не отставая от подруги.
– Что это он тащит? – спросила на бегу Александра.
– Так он всегда всякий хлам с помойки таскал, вот и сейчас затарился.
– Послушай, я не знаю, как тебя зовут, остановись, пожалуйста! Мне нужно с тобой поговорить! – кричала Сандра.
– Нельзя, плохой человек найдет! – крикнул он ей, перемахнул через изгородь и скрылся за толстым стволом дерева. Сандра последовала за ним и внезапно остановилась, уставившись на старый, пообтесанный временем и непогодой могильный камень. Она не могла поверить тому, что сейчас видит. Полуистертая, еле различимая надпись на памятнике гласила: «Григорий Лесничий. 1890 – 1914.» А ниже: «Зверю – звериный суд!».
– Ты чего встала, как столб вкопанный? – удивленно спросила Машка, остановившись рядом.
Сандра дрожала; увиденное стало для нее потрясением, но она быстро взяла себя в руки.
– Подожди здесь. А лучше иди домой. Я должна его найти.
– Ты что, умом тронулась? Нет, я тебя одну не отпущу!
– Нет, Маша, так правда будет лучше. Он к тебе не подойдет, а ко мне может. Иди домой. Все будет хорошо.
Машка уставилась округлившимися глазами на подругу и развела руки в стороны, но ничего не сказала.
Сандра осторожно прошла мимо дерева, за которым скрылся Лесной человек, интуитивно пытаясь найти нужную дорогу. Никаких следов местного юродивого не было. Девушка обошла старое кладбище и вышла со стороны леса. Здесь было не страшно заблудиться – слишком часто они, будучи детьми, бегали в той части леса, играли в прятки, нарушая запреты взрослых. Еще совсем немного – и будет та самая поляна, с которой все и началось. Сандра вышла на открытое лесное пространство, и сердце сжалось от воспоминаний о том самом счастливом периоде ее жизни. Как правильно сказала Машка – тогда всё еще казалось возможным. От поляны она вышла на узкую протоптанную тропку и пошла по ней, оглядываясь по сторонам в надежде найти пристанище Лесного человека. А вот и тот самый дуб, где тринадцать лет назад она испугалась встречи с неопрятно одетым, бородатым человеком, и от него побежала в сторону «пряничного домика». Сейчас домик уже не выглядел таким нарядным. Краска облезла, оставив дерево дряхлеть. На подоконнике единственного окна все так же лежали деревянные головы кукол – только теперь они не пугали, а смотрелись жалкими, брошенными. Ее потянуло к двери, словно магнитом. Игнорируя волнение и