Деликатное расследование - Вершинин
— А. Значит, подделок внезапно стало побольше?
— Это совершенно невозможно! — выпалил Наз. — У нас буквально тысячи поддельных пятидесятифунтовых купюр, и все они совершенно одинаковые.
Симеон перевернул блокнот на чистую страницу.
— Одинаковые поддельные пятидесятки, — проговорил он, записывая. — Тысячи. — Он помедлил. — Это больше обычного уровня подделок?
— Я не уполномочен раскрывать наиболее конфиденциальные рабочие показатели Казначейства Ее Величества.
— Но намного больше обычного, раз вы пришли к нам.
Наз поставил портфель на стол Симеона и открыл его. Симеону это не понравилось — внутри могло оказаться что угодно, — но, к счастью, там лежал всего лишь лист очень старого пергамента.
— Эти инструкции находились на крошечной полке внутри ящика.
Симеон чувствовал запах пергамента даже со своей стороны стола, но все же взял лист и прочитал тесные рукописные строки. Несомненно, писали пером. Большая часть текста мало что ему говорила: ящик каким-то определенным образом требовалось проводить над желобом, по которому шли банкноты. Зато внизу было вполне ясно написано: «В случае затруднений связаться с Полицейским отделом взаимодействия».
— Итак, — сказал Симеон. — Вам уже кто-нибудь объяснил, или это ваше первое знакомство?
Наз захлопнул портфель.
— В ЯЩИКЕ НИЧЕГО НЕТ!
— Даже рун? — спросил Симеон. — Они большие любители рун.
— Рун?
— Доиндустриальная система письма, рассчитанная на то, чтобы вырубать знаки долотом. Я спрашивал у университетского профессора истории. Вроде букв, только все угловатое.
— Экономика, Кембридж, — сказал Наз. — Кто именно их так любит?
— Давайте дождемся чая.
К счастью, в этот момент Джоши принесла чай и тарелку печенья — уже вынутого из пластиковой упаковки — и расставила все на столе.
— Наз только что узнал. В тайну еще не посвящен, — пояснил Симеон.
Джоши посмотрела на Ахмеда.
— Ох, бедняга. Ну, чай у нас хотя бы есть.
Она ободряюще улыбнулась и вышла. Симеон подумал, не пора ли отправить ее на более серьезную работу в Отделе. Здесь она явно была слишком хороша и уже начала язвить. Стоило найти ей инспектора, у которого можно поработать в паре.
— Выпейте чаю, — сказал Симеон и взял кружку. От печенья он пока отказался: такими темпами оно еще понадобится.
Когда Наз сделал несколько глотков и нервно надкусил печенье, Симеон спросил:
— Мы можем снять с вашего письма копию? Нам понадобится что-то показать нашим коллегам с той стороны.
— Кому показать?
Симеон указал на пергамент.
— У вас есть ящик, который отсеивает один конкретный тип фальшивых купюр. Скорее всего, подделки даже не выглядят подделками — просто все одинаковые.
Лицо Наза стоило увидеть.
— Так вы и есть тот человек из инструкции, — очень тихо сказал он.
— Нет. Я начальник Отдела взаимодействия. Ваш ящик работает на магии. Магия существует.
Симеон поднял правую ладонь, не давая ему перебить.
— Магические и обычные люди живут раздельно около трехсот лет. Некоторые куски истории ради этого подправили.
— Раздел? — спросил Наз.
Симеон невольно задумался, не из Пакистана ли его семья.
— Статут о секретности. Международный, насколько я понимаю. У них свое параллельное правительство, и, если честно, раньше я об этом не задумывался, но, вероятно, и деньги у них свои.
— Зачем?
— Потому что наши они могут копировать без особого труда. Вы сами только что мне это рассказали, — заметил Симеон. Все-таки он был полицейским, а это старый добрый полицейский прием.
Несколько секунд Наз выглядел еще более растерянным.
— И это все?
— Вы не из Отдела взаимодействия, поэтому сначала правила. Любому немагическому человеку, который узнает обо всем этом без серьезной служебной необходимости, меняют память, чтобы он забыл. Они не любят утечки.
— Меняют память?! — Наз запаниковал и замахал предплечьями, как тираннозавр, перебравший кофеина.
— У них есть подразделение быстрого реагирования, которое занимается исключительно памятью, — ровно продолжил Симеон. — Другое исправляет последствия событий, которые естественным образом произойти не могли. Потом идет обычная полиция, а потом подразделение по действительно опасным преступникам.
— То есть... страшные ведьмы, которые едят детей?
— Таких немного, но у них есть... ну, добро пожаловать в новый вид расизма.
— Расизма?! — В голосе Наза появился гнев. Симеон решил, что это полезнее паники.
— Не волнуйтесь, здесь мы все заодно, — сухо сказал он. — Есть люди, которые считают, что раз умеют колдовать, то мы с вами уже не вполне люди.
Желудок болезненно напомнил о себе: Симеон снова видел перед глазами дома, полные мертвых детей, и родителей, убитых в собственных постелях.
— Мы? — переспросил Наз.
— Вы, я, все остальные, — сказал Симеон, с трудом сглотнув. — В Отделе взаимодействия нам разрешают помнить, потому что наша работа — не давать честным полицейским снова и снова расследовать одно и то же. Вам приходится иметь дело с этим сортировочным ящиком, значит, даже они согласятся, что вы должны знать и о его существовании, и о проблеме.
— Они?
— Ну да. Сейчас позвоню им и попрошу прислать кого-нибудь, кто разбирается в денежных подделках.
— Но сейчас рабочий день. Одна поездка через Лондон займет... у меня нет нескольких часов...
— Они умеют телепортироваться, — сказал Симеон. — Из-за этого их особенно трудно ловить. Географические скопления все еще бывают, но только если преступник идиот.
Наз нахмурился.
— Мы нанесли на карту все места, где появлялись поддельные купюры. Они разбросаны по всем Британским островам!
— Вот видите. Один из них, — спокойно заключил Симеон. — Вы считаете, что происходящее угрожает стабильной работе Казначейства?
— Я пришел сюда за решением, — твердо ответил Наз.
То есть определенно да.
Симеон достал белый телефон и набрал 999. Подождал. На том конце сняли трубку.
— Аврорат?
— Уркхарт, Отдел взаимодействия. Нам нужен специалист по подделке денег. Кто-то из ваших расшатывает нашу банковскую систему.
— Что? — растерянно спросили