Диверсант. Том 4 - Дмитрий Лим

— Тогда я полез в старые сводки, — сказал Рот. — Нашёл донесение о больнице, где погибла рота. Сначала отложил: работа была грязная, совсем не похожая на исчезновение людей у карьера. Но рядом лежали рапорты об украденных медикаментах и взрыве склада. Я вернулся к ним. Решил, что действовал один и тот же человек. Просто прежде он работал хуже.

«Ага. Собрал все наши дела в одну папку и сверху мою фамилию вывел. Молодец, сука».

Рот перевёл дыхание.

— Потом была стрелка на станции. По немецкой линии передали верную формулу, но говорили не немцы. Я прослушал запись, когда уже проверял эту версию.

— Акцент услышал?

— Акцента почти не было. Выдали паузы. Наш связист перед контрольным словом всегда на долю секунды останавливается. Так их учат. Ваш человек остановился после него.

Рот постучал пальцем по собственному колену: раз — и ещё раз, чуть позже, показывая разницу. Вот ведь сволочь. Не придрался к произношению, не поймал нас на слове. Услышал паузу между словами.

— Потом мне попался рапорт о Юргенсе, — Рот потёр большим пальцем шов на брюках. — Сам Юргенс уже погиб, а его мундир объявился в городе. На живом человеке. И не только мундир: ремень, сапоги — всё его.

— Видел этого человека?

— Нет. Видел описание. Обер-фельдфебель записал рост и телосложение. Женщину со станции тоже допросили. Молодой, волосы светлые, форму носит привычно. Не ёрзает в ней, не оглядывает себя при каждом шаге.

Я вспомнил ту женщину. В первую ночь мы выводили людей мимо патруля, и она глянула на меня всего раз. Одного раза, выходит, хватило.

Рот перевёл взгляд на карту.

— Стрелку на станции перевели сразу. Тот, кто это сделал, знал путь и заранее понимал, куда уйдёт состав. Случайный человек сначала стал бы разбираться.

— Ну и что ты из этого слепил?

— Что кто-то научился пользоваться нашей системой лучше многих немцев. Формой, связью, железной дорогой. И ещё… — Он замялся, подыскивая русское слово. — Люди. Обычные жители. Их каждый раз уводили вместе с бойцами. Для диверсии они бесполезны, только мешают отходу.

Он наконец посмотрел на меня.

— Вот тогда я перестал искать предателя среди своих. Решил, что по сектору ходит одна группа и у неё есть командир. Не дурак. Упрямый. И, судя по всему, слишком любит вытаскивать тех, кого разумнее было бы бросить.

— Фамилию откуда взял?

— Со станции. Рабочие видели тебя у депо и возле составов, слышали разговоры. Язэп добавил болото и тропы, но имени он не знал. Фамилия пришла от железнодорожников.

Он повёл здоровым плечом и поморщился: движение отозвалось в раненой руке.

— Тебя выдал не один человек, Ковальчик. Ты сам себя выдал. Слишком часто решал задачи одинаково.

Вот и весь фокус. Рот не был колдуном и в будущее не заглядывал. Он просто не ленился читать старые бумажки. Одну положил рядом с другой, потом с третьей — и в конце концов дошёл до меня. Примерно так же я сам разбирал его карты.

— Ладно. Чего ты хочешь за эту исповедь?

Он откинулся к стенке оврага и осторожно переложил больную руку. С ответом не торопился. Сначала посмотрел на Тарасова, потом снова на меня.

— Я дам схему мостового поста. Расположение сторожевого дома, телефонной будки, сарая, подъездной дороги и площадки под мостом. Объясню, откуда подойти и как уйти. Помогу забрать твоего человека.

— Цена?

— В деревню меня не отдашь. И придержишь своих, пока я отвечаю на вопросы. — Рот повернул голову к Тарасову. — В первую очередь — его.

Капитан лениво положил ладонь на рукоять ножа. Больше ничего не сделал, а Рот всё равно подобрался и прижал больную руку к животу.

— Хочешь, чтобы я тебя отпустил?

— Смешно. — Он показал мне распухшее запястье. — До первой канавы доберусь и там лягу. Мне нужна не свобода. Мне нужно время. Резерв будет меня искать, а до тех пор я должен оставаться в живых.

— Пока твои сведения подтверждаются и пока из-за тебя никто не погиб — Тарасов тебя не тронет.

— А после?

— После посмотрим.

Рот скривил губы:

— Удобный ответ.

— Другого нет. Или соглашайся, или молчи дальше.

Он помолчал ровно столько, чтобы стало ясно: цену он понял и торговаться дальше не станет.

— Хорошо. Тогда слушай.

И он начал описывать пост — так, как говорят люди, которые сами эту систему выстраивали: чётко, по порядку, без единого лишнего слова. Я слушал и чертил ногтем по краю карты, отмечая расположение.

Каменный сторожевой дом — одноэтажный, толстые стены, узкие окна, деревянная дверь, обитая железом. Внутри — дежурная комната и помещение для пленных. Телефонная будка стоит отдельно, в двадцати шагах от дома, у дороги. На противоположной стороне — караульный сарай и лёгкая штабная машина. Подъездная дорога идёт с юга, гравий, просматривается почти на двести метров. Под пролётом — нижняя инспекционная площадка; к ней ведёт каменная лестница с северного берега.

— Машина за пленными приходит из комендатуры после рассветного доклада, — сказал Рот. — Обычно в шесть ноль-ноль, иногда в пять сорок пять. Подъезжает с юга, забирает пленных и уходит на запад.

— Сколько пленных сейчас на посту?

Пауза. Короткая, почти незаметная — но она была.

— Один.

— Один?

— Да. Русский, доставленный вчера вечером. Передан Веберу.

— Кто такой Вебер?

— Обер-фельдфебель. Комендант поста.

— Кто ещё там?

— Два караульных и водитель. Иногда приходит повар, но только днём.

Я подтянул к себе бумаги, разложенные у карты, нашёл приложение к продовольственному наряду и положил лист перед ним, придвинув фонарь. Свет лёг на строчку.

— Здесь две нормы для пленных. Не одна. Две.

Лицо его не изменилось. А вот пальцы правой руки дрогнули и нервно сжались на колене.

— Для кого вторая?

— Я не знаю. Когда я последний раз говорил с постом, там был один пленный. Второго могли доставить после потери связи с лесничеством.

— Но две нормы выписаны заранее.

— Это стандарт. На пост всегда закладывают запас.

Враньё. Будь это стандартом, он ответил бы сразу, не задумываясь. А он сначала придумал объяснение — и уже потом назвал его правилом.

Может, вторым был Алёха. Может, кто-то другой. Но Рот очень хотел, чтобы я рассчитывал только на Славу.

Зачем? Чтобы мы взяли меньше людей? Чтобы второй пленный задержал нас внутри? Или чтобы приберечь ещё одну карту для торга?

Я не стал давить. Пусть думает, что его маленькая ложь прошла мимо.

— Итак: Вебер, два караульных и водитель. Оружие?

— У Вебера пистолет. У караульных винтовки. Карабин водителя лежит в машине.

— Пулемёт?