Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

Просмотрел сообщения, пока шел — ага. Желающих меня увидеть прям много. Просят интервью, предлагают сняться в фильме — жаль, не эротическом. И куча приглашений на светские приемы. Неинтересно… Хотя, насчет фильма идея заманчивая.

Так-то я ни разу не актер, но лицо могу запросто одухотворенным сделать и позу принять героическую. Опыт уже есть. А то, что князь еще и в кино снимается, для имиджа вовсе и не плохо. Главное, чтоб роль хорошая была.

Вошел в дом — навстречу служанка. Увидела меня и испуганно шарахнулась, почему-то прикрывая зад. А потом резко развернулась и рванула от меня, только я ее и видел. Огорчила и заставила задуматься. Неужели я ее… того этого? При том, что даже имени даже не помню. То ли Оля, то ли Света. А может, не к ночи будь помянута, Наташа…

— Карету мне, карету! — громко потребовал я, усевшись за стол. — Карету мне, всего и побольше. Барин изволит жратеньки хотеть!

Не, ну а чего? Сел, жду… И хоть бы одна сволочь поинтересовалась, чего я сижу и жду! Пришлось орать так, чтобы с гарантией услышали.

На шум вышла мама, внимательно посмотрела на меня — нет, она что, реально думала, что я могу даже чисто теоретически на нее кинуться⁈ Да я бы после этого сам себя зарезал тупым ножом!

— Кризис миновал, — с облегчением выдохнула она и крепко меня обняла.

— А чего? Сильно чудил, да? –уточнил я, уже зная ответ.

— Ну-у, не то, чтобы… — протянула она, и я понял, что извиняться мне придется долго и тщательно.

Впрочем, моей-то особой вины нет — просто такой вот странный и пугающий процесс выздоровления.

Мама добавила:

— Но я бы не хотела больше видеть тебя… таким.

— Ладно, забыли и проехали. А где все?

— Отец на работе, остальные заняты делами. Твои у Скуратовых остались ночевать. Не уверена, что они тебя теперь не боятся.

— Хорошо, — кивнул я. — Ну, в смысле, плохо. Путь пока там погостят. А я во дворец.

— Зачем? — удивилась мама.

— Так я ж архимагом стал, многое понял, осознал. Надо пройти курс молодого бойца. А где мне еще искать учителя? Отец, конечно, силен, но он уже давно не сражался. Как и дядя. В академии больше теоретики сидят. А вот начальник его гвардии вполне подойдет. Хочу с ним попробовать один на один. А просто уничтожать мишени скучно и банально.

— Езжай, если уверен, что с тобой все хорошо.

— Кризис миновал, не переживай. На мне все быстро заживает — проверено и испытано.

В общем, я поел хорошо так и свалил. Сидеть на заднице вариантов не было, время тикало, надо было торопиться.

Уже привычная кавалькада машин охраны — целых пять штук. Все суровые воины — грозные, аж жутко. Правда, на меня смотрят так… ну, загадочно, что ли. И уважения во взглядах точно прибавилось.

Доехали без помех, вышел, потянулся и пошел через семейный вход. Мне вежливо кивнули, просветили на предмет запрещенных веществ, как-то водка, коньяк или пиво, и пропустили дальше.

Ноги по привычке понесли меня в жилую часть, но я тормознул и пошел туда, где бывал крайне редко — раз или два, не больше. В ту часть, где заседал начальник гвардии — Петр Ильич Гордеев, он же «Кремень», он же батя начальника охраны Левчика. Встретили меня там со всем респектом — пожали руку, похлопали по плечу, предложили выпить за встречу

Во всех мирах вояки очень уважали боевое братство, а этот был не придворный шаркун, а настоящий боевой офицер в звании генерала. Про меня он, конечно, был более чем наслышан и мои действия всячески одобрял. Услышав мою просьбу, он кивнул и пригласил следовать за ним.

Мы вышли из кабинета и пошли по коридорам. Но не тем путем, которым я пришел, а в другую сторону — вниз, по узкой винтовой лестнице, которая, судя по всему, вела под землю. Ступени были каменными, изрядно потертыми тысячами ног, стены — из грубого гранита, без лепнины и картин. Здесь пахло камнем и старым металлом.

Гордеев шагал впереди, и я заметил, что он хромает слегка — левая нога чуть волочится. Но он шел быстро, как будто не замечал этого.

— Это старая часть дворца, — пояснил Гордеев, не оборачиваясь. — Еще со времен Алексея Первого. Здесь были арсеналы и тренировочные залы. Сейчас переделали под личную тренировочную базу для гвардейцев, а потом и для меня.

Он остановился перед массивной стальной дверью, на которой были выбиты какие-то символы. Я не узнал ни одного — все они мерцали слабым белым светом, переливаясь друг в друга. Гордеев положил ладонь на дверь, и символы вспыхнули ярче. Что-то щелкнуло, загудело, и дверь отъехала в сторону с тихим шипением.

— Защита, — сказал он, проходя вперед. — Уровень высший. Даже если тут взорвется магическая бомба, наружу не вылетит ни искры. Кстати, однажды взорвалась — я проверял. Снаружи даже легкой тряски не было.

Я шагнул за ним и замер.

Арена была огромной. Я даже не ожидал, что под дворцом может быть столько пространства. Пол — ровный серый камень с темными прожилками, размеченный золотыми линиями, которые складывались в сложный узор. Стены уходили вверх на метров тридцать, и на самом верху я увидел мерцающую пленку — защитный купол. По периметру стояли магические светильники в виде факелов, но огня в них не было — они просто светились ровным белым светом, разгоняя тени по углам. В углах виднелись стойки с оружием: мечи, копья, даже несколько арбалетов с синими рунами на прикладах.

— Здесь никто не помешает, — сказал Гордеев, снимая с плеч мундир.

Я заметил, что под мундиром у него была не рубашка, а плотная черная майка без рукавов. И руки у него были… я даже не знаю, с чем сравнить. Как стволы вековых дубов, все в мышцах и шрамах. Он сжал кулаки, и я услышал, как хрустнули костяшки.

— Снимай пиджак, — сказал он. — И не держись за свои привычные заклинания. Сегодня мы будем делать все по-другому.

Я снял его, остался в рубашке. Мы встали на середину арены, друг напротив друга, шагах в десяти. Я чувствовал, как колотится сердце, и пытался успокоить себя: «Ты ведь этого хотел, ты приехал именно