Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Слухи о его щедрости похоже были даже преуменьшены, он швыряет золото налево и направо.

— Может себе позволить, — вздохнул второй, — после Александрии на его кораблях столько золота привезли, что хозяева таверн и домов терпимости до сих пор за него молятся.

— Это да, я к своей Летисии, не могу уже вторую неделю попасть, всё время занята, — признал его правоту третий страж.

Пока за спиной маркиза шептались рыцари, сам виновник торжества, провожаемый главным поста рыцарем, шёл по каменным проходам и лестницам, привлекая к своей персоне всеобщее внимание.

— Прошу, ваше сиятельство, один момент, я доложу о вас, — рыцарь показал на скамью, но маркиз остался стоять, и вскоре вернувшийся из кабинета иоаннит, с поклоном показал ему на открытую дверь.

— Великий магистр ждёт вас, ваше сиятельство.

— Благодарю тебя брат, можешь вернуться на свой пост, — кивнул тот, даже не заметив, как отдал команду человеку, который даже не является его подчинённым.

Но тот лишь поклонился и заспешил обратно, ничуть этому не удивившись.

Маркиз вздохнул и пошёл в гостеприимно распахнутую перед ним дверь.

Внутри явно был какой-то совет, поскольку сидело над картами больше десяти человек.

— Синьоры, доброе утро, — поприветствовал он всех.

На мгновение наступила немая сцена, поскольку Сергио видел, как выпучиваются глаза у Пьера д’Обюссона, Аймоне ди Савойя и остальных, кто лично знал Иньиго.

— Граф? — потрясённо ахнул Пьер д’Обюссон, но Сергио тут же прижал палец к губам, повернувшись к Великому магистру, не узнать которого по облачению было невозможно.

— Монсеньор, позвольте представиться, граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса.

Пьеро Раймондо Дзакоста хмуро посмотрел на графа, только не Аликанте, а Латаса и ответил.

— Я получил ваше письмо, сеньор Иньиго, но только оно вызвало у меня больше вопросов, чем ответов. Может быть теперь, когда вы прибили лично, вы наконец развеете тень тумана, который вы сами и напустили?

— Мой друг, — Сергио старательно не называл имён, — сказал, что от этого зависит его жизнь, а также успех рейда, а я так давно с ним, что не буду ставить под сомнение его слова. Так что либо мы соблюдаем правила, которые он устанавливает, либо каждый из нас будет действовать дальше по своему усмотрению.

— Он не доверяет нам? Тем, с кем сотрудничает вот уже столько лет? — холодно поинтересовался Великий магистр.

— Монсеньор, о чём вы говорите? — Сергио наоборот спокойно улыбнулся, — он не доверяет даже мне, поскольку не сказал, куда направится и чем будем заниматься.

Лица у всех рыцарей, кроме тех, кто был с маркизом в Александрийском походе вытянулись, и Пьер д’Обюссон вмешался в разговор, видя, что его собратья начинают хмуриться.

— Братья, я предлагаю тем, кто не верит словам лично мной уважаемого маркиза, поспорить на пятьсот дукатов, о том, что когда-то мы всё поймём и будем изумляться его идее, которая сейчас бы нам показалась безумной и опасной.

— Я готов тоже спорить! — быстро сказал и Аймоне ди Савойя, — я тоже нисколько не сомневаюсь в том, что этот ваш друг опять в своём репертуаре. Даже скажу больше, если бы он сейчас явился сюда сам, и стал бы рассказывать нам о своих мыслях о предстоящем рейде, я был бы даже немного разочарован простотой его поступка, а так, всё на месте. Он отправился опять куда-то в безумное мероприятие, что-то вроде чумного города Мисураты и как раз к этому у меня нет никаких вопросов, поскольку в этом весь он.

— Я тоже, готов принимать ставки против моего друга, — улыбнулся Сергио, почувствовав поддержку от двух уважаемых рыцарей Ордена.

— Сеньоры, не спорьте с ними на золото, эти двое ещё ни разу не проиграли, когда речь заходила об этом человеке, — вздохнул рыцарь, который до этого сидел молча, и он склонив голову, представился Сергио сам.

— Сеньор Иньиго, меня зовут Джованни Баттиста Орсини, и хоть мы раньше с вами не были знакомы, в моей семье ваше имя за вечерним столом, занимает не последнее место.

— Сеньор Джованни, приятно познакомиться, уверен, что мы с вами ещё не раз сами встретимся за вечерним столом, — граф Латаса склонил голову перед незнакомым рыцарем.

Когда уже и третий пользующийся уважением в Ордене рыцарь, да ещё и не знакомый лично с Иньиго, встал на его сторону, остальные почему-то резко передумали рисковать такой крупной суммой, посмотрев на Великого магистра.

— Если ваш друг не сказал даже вам синьор Иньиго, куда он направился, — тот тяжело вздохнул, — но вы нам хотя бы можете шепнуть, что вы сами думаете об этом?

— Скажу так, монсеньор, — вздохнул Сергио, — если то, что я думаю правда, чумной город будет просто цветочками по сравнению с тем, куда сейчас он сунул свой любопытный нос.

Идиотов за столом не было, так что все после слов Сергио побледнели, а Великий магистр покачал головой и поставил точку в этом деле.

— Передайте мой тайный приказ по острову и всем кораблям. Если кто-то не узнает в нашем госте, маркиза де Мендосу, ему сначала отрежут язык, а затем повесят, особенно это касается тех, кто был с ним в Александрийском походе.

— Монсеньор, спасибо за понимание, — с лёгкой улыбкой поклонился Великому магистру Сергио, — ну а теперь, я бы хотел рассказать вам главное, с чего мы начнём.

— Прошу вас, маркиз, — Пьер д’Обюссон поднялся и лично принёс ему стул, — мы вас внимательно слушаем.

Все рыцари за столом и правда с большим интересом посмотрели на графа, тот же чувствуя всеобщее внимание, тяжело вздохнул.

— Сеньоры, заранее приношу свои извинения тону и распоряжениям моего друга, поскольку многое вам из этого не понравится и возможно даже весьма сильно, но он выразился весьма чётко, оставляя мне подробные инструкции. За деньги, выделенные Светлейшей на этот рейд, отвечает он, так что ни годы дружбы, ни его личная признательность и благодарность Ордену, не станет между ним и ответственностью за эти деньги, поскольку речь идёт о весьма больших суммах.

Сергио посмотрел на часть удивлённых и часть задумчивых лиц вокруг себя.

— Мы так и не услышали, синьор Иньиго, ради чего развелось вокруг столько тумана, — тихо заметил Пьер д’Обюссон.

— Как? Вам ещё не сказали? — удивился Сергио, — мы хотим ограбим Османскую