Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— Это тоже решение.

— Очень смешно.

Я взял ручку. Рапорт получился коротким. Просил уволить меня с военной службы по состоянию здоровья в связи с последствиями неоднократных ранений, препятствующими полноценному исполнению служебных обязанностей. Ниже перечислил госпитали, операции и заключение последней комиссии. Орлов прочитал, исправил два слова и заставил переписать начисто.

— Когда будет ответ?

— Не знаю. Неделя, две, месяц.

— А до этого?

— Завтра получишь предписание и поедешь в Чучково.

— Завтра?

— Можешь послезавтра. Я добрый.

— А если увольнение подпишут через неделю?

— Вернёшься.

— А если не подпишут?

— Будешь учить людей не попадать в засады с одним магазином.

Я посмотрел на него. Моё лицо занемело, превратившись в каменную маску. Про магазин знали двое — я и Равиль. Еще три человека, ни имен, ни лиц которых я не знаю, тоже наверняка считали патроны… И вот теперь Орлов говорит про засаду, с одним магазином. И про все дела в нашем городе он оказался неожиданно хорошо осведомлён. Опять же, про то как мы с Ильичом познакомились знает, и то что мы с ним друзья. Что вообще тут происходит?

— Откуда вы знаете про магазин?

Орлов замер лишь на мгновение, но я заметил.

— Я образно.

— Не слишком ли точный образ?

— У тебя богатая биография. Наверняка когда-нибудь попадал.

— Когда-нибудь попадал, — согласился я, нервно сглатывая слюну.

Орлов поставил подпись на рапорте, убрал его в папку и нажал кнопку звонка. В кабинет заглянул капитан.

— Передай в секретариат. Сегодня.

Капитан забрал лист и вышел. Я продолжал сидеть.

— Что ещё? — спросил Орлов.

— Кто будет слушателями?

— Офицеры.

— Это я понял.

— Группы специального назначения, разведчики, оперативные сотрудники. Программа зависит от курса. В основном люди с опытом, не мальчишки после училища.

— И я должен их учить?

— Да.

— В двадцать три года?

— Звание старшего лейтенанта тебя не смущает, а возраст внезапно смутил?

— Звание мне дали не за умение читать лекции.

— Вот и не читай. Показывай.

— Что именно?

— Как выжил в Афганистане. Как вышел из окружения в Анголе. Как один человек может неделю водить за собой отряд противника, а потом перейти границу. Только без подробностей, подпадающих под особую папку.

— То есть без всего интересного.

— Именно.

— И долго мне там торчать?

— Пока не подпишут рапорт или не найдут другую должность.

— Какую ещё другую должность?

Орлов отвёл взгляд к окну.

— Любую, которую сочтут подходящей.

Мне это не понравилось.

— Вы что-то знаете.

— Я знаю, что сейчас у тебя нет постоянного назначения. И знаю, что генерал не подписал увольнение. Остальное — догадки.

— Какие?

— Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

— После Лефортова меня трудно расстроить.

— Зато легко разозлить. А когда ты злишься, вокруг начинают гореть склады и исчезать люди.

Я поднялся.

— Это всё?

— Почти. Завтра к девяти в кадры. Получишь удостоверение, предписание, проездные документы и личное дело. Форму тебе выдадим, а то ходишь как… гражданский. И денежное довольствие наконец уже получи. Я понимаю, что ты у нас богатый владелец пая в кооперативе, но деньги всё равно забери. Когда форму будешь получать парадную тоже бери.

— Зачем инструктору в учебном центре парадная форма?

— Чтобы выглядеть прилично, если приедет комиссия.

— А она приедет?

— Обязательно. — Усмехнулся Орлов — Комиссии всегда приезжают туда, где без них прекрасно обходятся.

— Разрешите идти?

— Да вали уже.

Я дошёл до двери.

— Серёгин.

Я обернулся. Орлов стоял возле стола, опираясь ладонями на край.

— В Чучково не Афганистан и не Ангола. Там свои порядки. Начальник курсов — полковник Седов. Человек толковый, но характер тяжёлый. Не пытайся с первого дня доказать ему, что умнее всех. Ну там бухать начать, морды офицерам бить, чтобы тебя со службы по статье уволили, или ещё чего… Я Лёню знаю, найдёт коса на камень, тебе мало не покажется.

— Постараюсь. — Буркнул я — Но не обещаю.

— Постарайся, постарайся — Кивнул Орлов — И помни, что если ты жопой к управлению не поворачиваешься, то и оно на твои проблемы болт не забивает. Долги отдавать надо Серёгин.

Я вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Через пятнадцать минут я уже стоял на улице. Мелкий дождь моросил, как и прежде. Машины шли по дороге сплошным потоком, на тротуаре торопились люди, у входа курили двое офицеров.

Старший лейтенант. Кадровый офицер. Инструктор КУОС ГРУ. Ещё утром я был почти уверен, что через несколько дней получу документы, вернусь домой и займусь кооперативом. Макс восстановит бухгалтерию, Равиль привезёт людей, мы отстроим базу, закончим дом и баню. Может, я даже научусь жить так, чтобы утром не проверять оружие, а вечером не оглядываться на каждую остановившуюся возле калитки машину. Вместо этого меня отправляли в Чучково учить других людей воевать. И про долг напоминают… только вот непонятно, кто кому должен. Управление мне, или уже я управлению? Мне тонко дали понять, что за мной как минимум пристально наблюдали. Как минимум… А если как максимум, то та группа, что выручила нас с Равилем, была не чьей-то личной инициативой.

Я поднял воротник и пошёл к гостинице. Через несколько шагов снова заболела голова. И в этот раз не просто так. В голове был такой ворох мыслей, что они просто не помещались в черепную коробку.

Утром голова прошла, а странное настроение осталось. На удивление я не злился. Вроде и опять «облом» с увольнением из армии, и даже больше того, я отправляюсь служить хрен знает куда, но вот не злился я, хоть убей. И то, что Орлов знает обо мне больше чем ему по его должности положено, меня почему-то тоже не беспокоило. Странное было ощущение, непонятное…

К девяти я снова был в управлении. На этот раз кадровики встретили меня заметно приветливее. Видимо, за прошедшие сутки успели привыкнуть к мысли, что я не уволился, не застрелился и даже не попытался сбежать из гостиницы. Тот же майор, который вчера с таким интересом изучал моё отпускное удостоверение, выдал мне временный пропуск и отправил собирать подписи.

Дальше началось то, что