Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

не догнал орден от братьев кубинцев? Что не хватает ордена «Ленина»? Что Золотой Звезды на кителе тоже нет? Ту, которую мне когда-то вручили, после закрытия дела обратно не вернули. По документам награждение существовало, но относилось к сведениям, о которых лучше было не вспоминать. Но тем не менее парадная форма и без неё выглядела более чем убедительно.

Я переоделся, рассчитался с портным и собрал вещи. Доплата вышла приличной, но денег было не жалко. В форме мне предстояло ходить каждый день, а выглядеть мешком рядом с офицерами, которых я должен учить, хотелось меньше всего.

В гостиницу я вернулся уже затемно. Едва успел разложить форму и прикинуть, как утром тащить все чемоданы на вокзал, в дверь постучали. На пороге стоял капитан из приёмной Орлова.

— Полковник просил зайти утром в управление.

Он протянул мне не запечатанный конверт. В конверте лежала короткая записка Орлова: «Зайди утром до отъезда».

Утром я был у него без десяти восемь. Орлов сидел за столом и пил чай. Перед ним на столе лежала картонная коробка красного цвета.

— Пришел? Молодец. — Он отхлебнул глоток чая и кивнул головой на коробку — Вот, возьми.

Я открыл коробку. На тёмном бархате лежала Золотая Звезда. Не та самая. Это было видно сразу. Дубликат.

— Зачем? — Я поднял голову на Орлова.

— Затем, что она твоя.

— Это не моя. Это дубликат. Тут даже номера нет.

— Правильно, потому что оригинал на хранении.

— Ну и зачем мне этот пионерский значок тогда?

— Серёгин, не начинай с утра. — Поморщился Орлов — Такое настроение было хорошее, пока ты не пришёл.

Я положил коробочку на стол.

— Мне её носить нельзя.

— Я умею читать.

— Тогда зачем выдавать?

— Потому что решение пересмотрели. В пределах закрытых частей управления факт награждения больше не скрывается от сотрудников с соответствующим допуском. Но за территорией — никаких Звёзд. Даже в машине под кителем. Понятно?

— Понятно.

— В Чучково передашь награду начальнику строевой части. Хранить будут там. Наденешь только по приказу Седова.

— А если он не прикажет?

— Значит, не наденешь.

— В чём смысл?

Орлов пожал плечами.

— Не всё в армии имеет смысл. Иногда просто исправляют старые ошибки. Как умеют.

Я снова открыл коробочку. Звезда тускло блеснула под лампой.

— Без удостоверения?

— Без. На тех мероприятиях куда её можно носить, тебя никто про удостоверение спрашивать не будет. Кому надо, те знают, что оно у тебя есть. Ну а если на улице наденешь, то это будут уже твои проблемы. Большие проблемы.

Я закрыл коробочку.

— Это Михайлов распорядился?

— Да.

— Он по-прежнему не подписал увольнение?

— По состоянию на сегодняшнее утро — нет.

— Рапорт видел?

— Лежит у него.

— И?

— И лежит.

— Очень деятельное рассмотрение.

Орлов допил чай и отставил стакан.

— Не дёргайся. Поезжай, принимай должность, осмотрись. Может, тебе там даже понравится.

— Это вряд ли.

— Ты ещё места не видел.

— Мне достаточно названия. Чучково.

— Нормальное название.

Я убрал коробочку во внутренний карман.

— Разрешите идти?

— Иди. Седову кстати я звонил, он тебя уже ждёт.

— Что вы ему сказали?

— Чтобы следил за тобой.

— Спасибо.

— И чтобы не ставил тебя сразу на общую программу.

Я остановился у двери.

— Почему?

— Потому что ты пока сам не знаешь, чему способен научить. Он посмотрит, поговорит и решит.

— А если решит, что ничему?

— Тогда поставит дежурным по столовой. Там тоже боевой опыт нужен.

На Казанский вокзал я приехал заранее. Чемоданов оказалось три, плюс свёрток с шинелью и запечатанный пакет личного дела. Носильщик посмотрел на меня, на багаж и запросил такую цену, словно собирался не донести вещи до вагона, а доставить их пешком в Рязань. Я поторговался из принципа, сбил рубль и всё равно остался недоволен.

Поезд был проходной, вагон почти полный. В форме я вызывал меньше вопросов, чем в гражданской одежде, зато орденские планки притягивали взгляды. В купе уже сидели двое мужчин. Один — капитан-десантник, лет тридцати пяти, с обветренным лицом и аккуратными усами. Второй — гражданский в хорошем костюме, державший на коленях кожаный портфель. Капитан мельком посмотрел на мои планки и невольно выпрямился.

— Здорово, братишка. — Капитан протянул мне руку — Мишка Колосов. Нихрина себе у тебя иконостас. Всё «за речкой» получил? Где стоял?

— Привет братан. — Я пожал протянутую руку — Серёга Серёгин. Да, «за речкой». Асадобад.

— Оба на! — Капитан окинул взглядом мою форму — Так ты из «егерей»?

— Из них — Кивнул я головой, окидывая взглядом купе и соображая куда бы запихнуть чемоданы.

— Погоди… — Капитан нахмурился — Серёгин говоришь? Так я за тебя знаю! «Три звезды разведчика» это про тебя было?

— Про меня — Вздохнул я — Давай чемодан под лавку закинем?

— Не вопрос — Капитан встал и поднял откидную полку — Бросай сюда. Слушай, так в газете писали, что ты вроде как сержантом тогда был.

— Старшиной. Потом курсы мамлеев, потом снова командировка и вот я уже весь такой красивый старший лейтенант. Кадровый причём. Хрен пойми, как так получилось. Сам в шоке.

— Бывает — засмеялся Михаил — А сейчас куда путь держишь? К нам в Рязань?

— В Чучково.

— На курсы?

— Вроде того.

— Слушателем?

— Инструктором. — Усмехнулся я.

— Ого. Нормально так… — Капитан посмотрел на меня как-то странно — ну держись там тогда. Седов мужик жёсткий, поэтому выпить не предлагаю, хотя есть. Приедешь с перегаром, со свету сживёт. Адрес тебе оставлю. Выберешься из своей деревни в Рязань, заезжай — я угощаю.

Поезд тронулся. За окном поплыли платформы, склады, серые дома, мокрые крыши. Москва медленно осталась позади. Где-то впереди находилось Чучково, полковник Седов с тяжёлым характером и офицеры, которых мне предстояло учить воевать. Я попытался представить свой первый урок. Ничего хорошего не получилось. Вместо учебного класса перед глазами возникли горы под Асадобадом, разбитая позиция на Беркоте, сухая ангольская саванна и тёмный склад, где мы с Равилем считали последние патроны. Показывать было что. Оставалось понять, как рассказать об этом так, чтобы никого потом не пришлось хоронить.

До Чучкова добрались уже после обеда. За Рязанью капитан