Мажор - Василий Сергеевич Панфилов

Зубы тоже в порядке — ни единой пломбы, ни намёка на кариес, и, спасибо папенькиным связям и маминой зудёжке, ровненькие. Во сколько там обошлись во Франции брекеты, даже представить не могу. Уж точно папа не дефицитной валютой платил! Какие-нибудь взаимозачёты, на которые компетентные органы и Старшие Товарищи смотрят сквозь пальцы, если ты в обойме.

Коррупция и неравенство? Ну да… но поскольку моё место достаточно близко к верхушке властной пирамиды, морализаторствовать не буду. Нормально… мне. Тем более, эту систему выстраивал не я и не родители, а товарищи на самом верху, а ссать против ветра желания нет. Я не бунтарь и не ниспровергатель.

Главное, чтобы папенька не спалился и не вылетел с хлебной должности. По крайней мере, пока я не вырасту и не встану на ноги. А потом… потом, быть может, это всё будет неважно.

— Ш-школа… — прошипел я, сморщившись, как от зубной боли, — да чтоб её!

Воспоминания, доставшие мне от взрослого «донора» говорят, что школа может быть тем ещё… серпентарием. Если ты белая ворона и не такой, как все, детские годы отнюдь не чудесны.

Он, во всяком случае, на встречи одноклассников никогда не приезжал, и связи, кажется, не поддерживал.

У меня с социальными навыками сильно получше, во всяком случае, каких-то серьёзных проблем с одноклассниками и учителями не было. Но…

— Блин… — вырвалось у меня, — просиживать штаны за партой, когда недавно ещё…

Вспомнив о возможных «ушах» замолк. Пусть это весьма и весьма гипотетическая возможность, но язык за зубами нужно держать даже одному, просто на всякий случай.

— Школа… — вздохнул я, перекривившись так, будто откусил лимон. Нет, одноклассники и социальное взаимодействие, это скорее хорошо. В футбол погонять, книги и кино обсудить, девчонок. Ну и так… вообще. Встроюсь уж как-нибудь.

С учителями… с учителями может быть по-разному. Авторитарный стиль общения, он и так-то не доставляет радости, а в моём случае и подавно!

Я ж ведь профессор, уважаемый человек, и…

— Диссонанс, — снова вздохнул я, — и ведь будет выплывать иногда что-нибудь этакое! Хочу я того, или нет, а будет. Вчера, казалось бы, сам лекции…

Весьма живо представив себя на уроке истории, где учитель, непременно партийный, как и положено историку, да ещё и в «непростой» школе, будет зачитывать кастрированный материал, щедро замешанный на пропаганде, вконец расстроился. Магистратура у меня… у Того-Меня, по Истории Средневековья, но…

— Хреново, — заключил я, — А ведь с литературой так же! «Как закалялась сталь», и другие шедевры отечественной литературы, после Овидия, «Записок о галльской войне» или Камю… Но ведь придётся! Сидеть на уроках, слушать, читать… а потом писать сочинения и изложения «как надо».

Нет, я могу и «как надо», с моим опытом не сложно. Немного противно будет иногда, но… смогу.

А ещё физра, труды и что там… обществоведение какое-нибудь, география? Свихнусь ведь! Повторение пройдённого, блин…

… но с другой стороны — молодость, которую я, Мишка Ильин, уже не воспринимаю, как должное.

Молодость…

… и опыт, знания. Пусть даже не совсем мои… а впрочем, теперь уже мои!

— Ну… — я усмехнулся и встал, подойдя к окну, выходящему во двор, — просто не будет, это точно! А возможности… о чём-то конкретном говорить рано, но перспективы, лично для меня, очень интересные!

Сегодня мама ушла на работу пораньше, не став будить, и выспался я до упора, встав ближе к девяти. Даже переспал, кажется, у меня такое бывает, отчего хожу потом пару часов сонный, с тяжёлой головой.

— Первым делом душ, — зевая, постановил я, — прохладный! Хотя нет… размяться сперва, что ли?

Лениво помахав конечностями и потянувшись, посетил кабинет задумчивости, почистил зубы и наскоро ополоснулся под прохладным душем.

' — Приготовь что-нибудь сам', гласила придавленная чашкой записка на кухонном столе.

— Ещё проще, — усмехнулся я, инспектируя хлебницу и холодильник. Поставив чайник, соорудил на скорую руку несколько бутербродов с сыром и полукопчёной колбасой, настрогал салат из помидоров, хрустких пупырчатых огурцов и редиса, добавил сметаны и со вкусом позавтракал.

Вчера я так никуда и не вышел, поосторожничал, перебдел, а сегодня, кажется, информация немного улеглась в голове. Наверное, будет ещё не раз и не два всплывать что-нибудь этакое, но надеюсь, без спецэффектов.

Хватило с избытком, и не только информации, но и эмоций. До вечера аж потряхивало иногда, когда всплывало что-нибудь… этакое.

— Обойдусь сегодня без пробежки и турников, — решил я, — во избежание.

' — Да и лень, откровенно говоря…'

Надел чуть разношенные джинсы, кроссовки, сунул в карман трояк и горсточку мелочи, жвачку, и счёл себя готовым. Легко сбежав с седьмого этажа, вышел во двор, с любопытством оглядываясь.

— А неплохо, — постановил я, — лучше, чем ожидал!

Понятно, что до продвинутой урбанистики и закрытых элитных жилых комплексов ещё далеко, но территория выглядит достаточно ухоженной и зелёной, пространства много, есть небольшая детская площадка, на которой возится мелочь детсадовского возраста, лавочки с бабками и молодыми мамочками, беседка, пустая с утра, чуть поодаль турники. Во дворе с десяток автомобилей, что и так-то по советским меркам немало, а с учётом рабочего дня выходит так, что в домах живут очень непростые по советским меркам люди.

— Это откуда ты такой красивый? — поджав губы, бесцеремонно поинтересовалась сидящая на лавочке возле подъезда сморщенная бабка такого колхозного вида, что ей, наверное, только галош и заляпаных навозом вил не хватает для полной аутентичности.

— Здравствуйте, — я не стал обострять, приняв вид приличного мальчика, — Миша Ильин из двадцать шестой, на днях заехали.

— Ильины, — понимающе кивнула другая бабка, выглядящая куда как более презентабельно, по-московски, — знаем, как же…

Ответив ещё на несколько вопросов, смылся, как только выдалась возможность. Советские бабки, они такие… беспардонные. Всё-то им надо знать… и что характерно, работает это только в одну сторону.

Мельком глянув в сторону спортивной площадки и не увидев никого из сверстников, ускорил шаг, но как только бабки пропали из виду, сбавил, перестав опасаться оклика в спину.

Дом наш стоит на Садовнической набережной, на берегу Водоотводного канала, в Замоскворечье. Место по нынешним временем не то чтобы элитное, ЦКовское, но и далеко не из рядовых. Живут здесь в основном сотрудники Министерства внешней торговли,