Мажор - Василий Сергеевич Панфилов

… а сейчас гордости и величия как-то поубавилось. Наложилось одно на другое — очередь эта, крики про «Пара джинсов в одни руки», и странное ощущение, что всё уже предрешено, и История уже состоялась.

Осталась, наверное, только грусть. Есть и хорошее, и немало! Но есть и такое…

А главное, нет никакого желания бежать куда-то бы то ни было, предупреждая о грядущих событиях. Во-первых, даты и события я помню плохо…

… а во-вторых, и не смогу. Поезд уже разогнался, не остановить.

— А, ладно… — решил я, — делай что должно, и будь что будет! Если эти там… стоумовые, на пайках и зарплатах не видят, не могут или не хотят, то мне и подавно не стоит.

Спохватившись, закрыл рот и огляделся. Нет, никого… да и лишнего я не сболтнул, но от привычки думать вслух надо избавляться!

Перед входом в Александровский сад отдал восемь копеек за два пирожка с повидлом, обёрнутые в промасленную бумажку, но не доев первый даже до половины, выкинул оба. Не то в Париже «избаловался», не то мне сегодня «повезло», но вкус старого, прогорклого масла перебил вкус повидла. Не критично, но и есть не хочется.

Оттерев руки носовым платком и запив газировкой без сиропа, пошёл шататься о аллеям, рассеянно глазея по сторонам. Настроение стало получше, да и погода под стать — не пасмурно, но солнце по-прежнему прячется за рыхлыми перистыми облаками, лёгкий ветерок, и вообще… парадиз.

Народу, правда, многовато, а вездесущая малышня носится сломя голову и с такими визгами-писками, что чуть голова не разболелась. Свернув с главных аллей, пошёл к Итальянскому гроту, где народу поменьше, и нет ощущения, что иду где-то на параде или демонстрации.

— Какие шузы! — слышу краем уха и не сразу понимаю, что говорят про меня, — Адидас!

— Самопал, — авторитетно ответил кто-то, — В Одессе и не такое шьют!

— Слышь, ты… мажор! — дорогу мне преградили трое парней лет по пятнадцать-шестнадцать, — У тебя кроссовки — фирма или самопал?

— Дай посмотреть! — резко предложил долговязый, бегло оглядевшись по сторонам, — Заценить хочу!

— Простите, месье? — я перешёл на французский, — Вы что-то сказали?

Опасности, к слову, от них не чувствую — обычные, в общем-то, парни, чуть нагловатые, но в меру. Впрочем, кого послабее духом, такие могут и «задавить», убедительно «попросив» примерить и поносить что-то понравившееся. Да даже если и не обычные… даже представить, что меня попытаются разуть в Александровском саду среди бела дня, это сюр!

— Бля… — протянул первый, — Серёг, чё то мне кажется, нам нагло врут в глаза! Иностранец, ага… верю! Они все только стадом ходят!

— Простите, месье, я вас не понимаю… — откровенно развлекаюсь я, — быть может, вы знаете английский?

Сказав несколько фраз на английском, с серьёзным уставился на них, внутренне ухахатываясь.

— Реально иностранец, гы… — сказал третий, заметно поплотнее остальных. Несмотря на габариты, выглядит он домашним пирожком. Не то чтобы совсем безобидный, но так… впристяжку к товарищам.

— Э-э… — протянул Серый, собирая мозги в кучку, морщиня лоб, — говорила мне мама — учи языки! Бля… в фарце без языков точно никуда!

— Же не манж па сис жур, — выпалил крепыш.

— Неужели? — я удивлённо вскинул брови, по-прежнему говоря на французском, — Месье, вам нужно обратиться в полицию за помощью!

— Серый, чего это он? — не понял крепыш.

— Про полицию что-то, — ответил тот, и уже мне…

— Нон полицай, нон! Мир, дружба, фронштадт! Пис!

Я закивал, уже не сдерживаю улыбку.

— Эта… — Серый, явно вдохновлённый своими талантами переводчика, продолжил диалог, — Жвачка! Э-эа… бабл-гам есть?

Он сделал вид, что суёт что-то в рот, жуёт, и даже изобразил слюной пузыри.

— А, жвачка! — я наконец понял, — Держите, парни!

— Так ты не иностранец⁈ — воскликнул Серый, беря жвачку, — Вот бля… подколол! Бля… не знаю даже, рассказывать о таком парням, или ну его его⁈

Ржали они вместе со мной, и кажется, вполне искренне.

— Как пацанов сделал, — восхитился крепыш, которого, оказывается, зовут Коля, и даже прозвище я, в общем, угадал — Пирожок.

— А это… — у Серого небогатый словарный запас, — язык откуда? Ну и сам… вообще.

— Оттуда, — пожал я плечами, не объясняя.

— Я и смотрю — фирма, — веско сказал Коля, для которого фраза «оттуда», судя по всему, звучала как «Коллективный Запад» и всё объясняла.

— А ты это… — вцепился в меня Серый, — достать чего сможешь? Ты не думай, не на халяву!

Он от волнения аж вспотел, предвкушая перспективы и косноязычно объясняя, как они могут подняться, наматывая в одном предложении деньги, зависть пацанов и знакомства с интересными людьми.

— Не, парни, вряд ли, — отрицательно качаю головой, так и не услышав ничего интересного для себя, — одеться-обуться есть во что, а чтоб на перепродажу — нет. Отец лично мне, если что надо, всё привезёт, но без излишеств. У него есть свои знакомые, друзья и интересы, и всем дай!

— Ну, ладно… — не стал давить Серый, хотя и явно расстроился, — но если что…

Он достал записную книжку, карандашом записал номер телефон, и отдал мне вырванную страничку.

— Только ты это… не прямо говори, — предупредил он, — телефон у нас в коммуналке спаренный, мало ли!

— Оки, — кивнул я, — бывайте!

— Бывай… француз! — отозвался Коля.

— Ага, бывай… — зачем-то продублировал Серый, оглядываясь на третьего, молчаливого долговязого товарища, — И ты это… всё равно как-нибудь позвони, поговорим. Мы ж это… не только деньгами, но и билеты туда-сюда достать можем! Не сами, понятно, но если что…

— Понял-принял! — киваю, — На связи!

Домой я пришёл под самый вечер, вдоволь нагулявшись и довольный, как два слона! Обошёл чуть не весь центр, прокатился на колесе обозрения и целой кучи, даже кучищи, других аттракционов.

Да! Ещё я познакомился с симпатичными девчонками-старшеклассницами, приврав о возрасте и прибавив пару лет. Нет, ну а что? Я довольно-таки высокий для своих лет, а манеры и поведение — вполне!

Даже телефончик взял, а там, глядишь…

— Я дома! — кричу, открыв дверь