Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев
Великое Небо, мне было стыдно и это было куда хуже раны. Великий Линь Ша облажался.
Крысюк какой же ты дурак. Я не разрешал.
Ответить мне было некому.
Целитель разбирается в простреленных плечах лучше стрелка. Пуля вошла спереди, ниже ключицы, ударила в кость и осталась в теле, потому что была тяжёлая и медленная, из тех, что не пробивают навылет, а вкладывают всё в цель. Сустав держался на честном слове, левая рука стала чужой, кровь пошла ровно и обильно.
Ладонь на рану, пять секунд, кровотечение придавлено. Ядро просело так, что я не стал считать, на сколько. Дырку оставил как есть: закрывать её было некогда, потому что через минуту другую у меня появятся дела поинтереснее.
Стреляли метров со ста пятидесяти, я прикинул это по звуку и по тому, как меня развернуло. Близко. Хороший стрелок берёт дистанцию побольше, чтобы иметь запас на отход, а этот выбрал полторы сотни, и значит, ему нужна была не безопасность, а точность и возможность быстро оказаться внизу.
Он придёт. Тот, кто садится в полутора сотнях метров, не уходит, не посмотрев на дело своих рук.
Я пополз.
Метров пять, до проёма между лесами и глухой стеной старого дома, где стояли строительные бытовки и валялись поддоны. Полз честно, некрасиво, оставляя за собой кровавую полосу, и это было хорошо, потому что след ведёт туда, где лежит подранок, а подранок никого не пугает.
Забился между поддонами и бытовкой, лёг на правый бок, лицом к улице, и стал ждать.
Тигр, с которым я делил половину прошлой жизни, научил меня простой вещи: раненый зверь не уходит из зоны охоты. Он смещается в тень, замирает и терпит, потому что охотник обязан прийти проверить свою добычу. Не придёт — значит, был уверен. А кто не уверен в своей работе, тот приходит обязательно.
Расклад мой был так себе. Раздробленное плечо, рука не работает, тело слабое, ранг D+, и напротив меня стрелок, который положил меня со ста пятидесяти метров прежде, чем я успел его почувствовать. Тень развоплощён. Ядро просело.
Но у меня оставался Райс.
Огненный сгусток плавал возле моего ядра с самой инициации, и с той поры я редко его тревожил. Рабская душа С-ранга слушалась любого моего движения и не задавала вопросов, а хвастаться такими вещами в мире, где астрал считают бесполезным, себе дороже. Ему не нужны были ноги. Не нужна была линия огня. Не нужно было моё целое плечо. Он вообще ни в чём не нуждался, кроме приказа.
Тот, кто шёл ко мне, работал с духами и, значит, видел ими всё, что светится. Пусть смотрит и видит, что у меня все еще активное ядро.
Он спустился быстрее, чем я рассчитывал.
Я давал ему минуты три, а он уложился в сорок секунд, и, слушая, как это происходит, я мысленно снял перед ним шляпу. Наверху коротко зашуршало, железо стукнуло о железо, и вдоль лесов пошёл вниз человек на тросе. Не спускался, а именно шёл: короткими толчками, отпуская и притормаживая. Не самодеятельность, а нормальная армейская система быстрого спуска, повешенная заранее и опробованная не один раз. Значит профи настоящий профи и мне придется выложиться по полной. Три иглы оказались зажаты между пальцев целой руки.
А охотник за моей головой приземлился мягко, на полусогнутых, и почти сразу двинулся ко мне.
Женщина.
Тёмная куртка, капюшон, лица не разглядеть. В левой руке пистолет, опущенный вдоль бедра, и держала она его неудобно, как держат левой то, что всю жизнь держали правой. Правую прижимала к боку и на каждом третьем шаге вдавливала сильнее. Дыхание я услышал шагов с двадцати: короткий вдох, длинный выдох, а между ними пусто. Простреленное лёгкое, и не вчера.
Кто-то отправил на такое дело раненую женщину вместо трёх здоровых мужиков. Уже интересно. Очень интересно. Или это личное? Но за что? Плевать разбираться будем позже.
Вокруг неё вились духи, и вот тут мне впервые за это утро стало смешно. Мелкая серая шваль облепила её, как дворняги облепляют ту, кто кормит их с рук, и они действительно её любили. Она поднимала ими ветер, узнавала ими дистанцию, чувствовала ими чужие ядра сквозь стены — и не имела ни малейшего понятия о том, что бывает, когда мимо проходит тот, кому эти твари принадлежат по праву. Местный астральщик не понимающий, что такое быть повелителем духов. В голове всплыли слова Ханта, что из астральщиков, в этом мире, получаются лучшие следователи и убийцы.
Она остановилась у моего следа. Посмотрела на мокрую полосу, ведущую к бытовкам, и пошла вдоль неё, поднимая пистолет.
Восемь шагов. Шесть.
Я лежал и держал Райса на кончиках пальцев вместе с иглами, выжидая, пока она подойдёт достаточно близко, чтобы огонь взял её наверняка. Раздался лязг передернутого затвора и он запустил цепочку событий.
В этот самый момент древний ублюдок, который сидел в моём теле, решил, что я могу сдохнуть, а вместе со мной и он.
Он поднялся со дна ядра сразу, без раскачки и следующие два мгновения я оказался зрителем в собственном теле, и врагу такого не пожелаю.
Тело село. Ровно, спокойно, будто впереди у него целый день. Правая ладонь легла на рану и надавила совсем не так, как давлю я: я лечу людей, а он никогда никого не лечил и не собирался.
Женщина ошарашено встала как соляной столб. Она была в четырёх шагах и не выстрелила, хотя должна была выстрелить сразу.
А потом моим ртом заговорили.
— Мелкая сучка, — сказало то, что сидело в моём ядре, — ты хочешь убить того, кто повелевает металлом, вот этим жалким кусочком? — В голосе не было ярости. Была брезгливость, тяжёлая и спокойная, как у аристократа, которому подали вино в грязной посуде. Его оскорбила не попытка убийства. Его оскорбило то, что для этого использовали металл.
И пуля пошла обратно.
Тем же каналом, между костью и мясом, наружу, медленно и ровно, как выходит гвоздь