Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски
Эрик почувствовал, что задыхается от злости. Он не убрал меч и продолжал тыкать им в сторону холма, где скрылись ферриты.
— Но мы же… Это же не битва! Это даже не… никакая не битва!
— А ты чего ждал? — Грим вытер рот ладонью и стряхнул в траву. — Думал, сразу в славную сечу попадешь? Со знаменами, трубами и горами трупов? Я за двадцать лет службы видел две большие битвы. Две! И пяток сражений поменьше. Все остальное — вот такие вот стычки. Укусил и убежал.
— Но отец…
— Твой отец за всю жизнь участвовал в пяти или шести настоящих сражениях. Не больше. А он с детства воюет.
Грим уже развернул коня одним неуловимым движением.
— Обыскать трупы! Да перевяжите Крысе руку, не видите — его задело! Идем домой! Поторапливайтесь!
Оптиматы уже рыскали вокруг, быстро спешиваясь у тел. Кто-то тянул с мертвого феррита сапоги — хорошие сапоги на войне ценятся. Другой обшаривал карманы. Война как она есть, грязная и мелочная стерва. И все беспокойно озирались на гребень холма, словно опасаясь, что оттуда сейчас хлынет волна всадников.
Эрик не стал слезать с коня, но тоже подъехал к своему убитому. Феррит лежал лицом вниз. Молодой, может, лет на пять старше самого Эрика.
— Первый? — спросил подошедший Бока. Он не смотрел на труп, а деловито засовывал за пояс длинный меч-эсток, снятый с другого убитого.
Эрик кивнул.
— Будут еще, — пообещал Бока, уже подбегая к следующему телу. — Если доживешь!
Эрик остался стоять над трупом, и все, что приходило в голову, — что война оказалась совсем не такой, как в балладах.
Война I
Туман выполз из близкой гряды холмов и лениво расположился между шатрами, как молочно-белая змея. Викс Хелена, четвертый по счету и, если боги сжалятся, не последний великий магистр Нового Ордена, стоял у входа в свой шатер и смотрел на военный лагерь под Фрейром. Лагерь его армии. Белые полотнища с черными крестами саваном висели в неподвижном воздухе. Будто это не армия, а кладбище — но он сразу же прогнал эту мысль. Нехорошо начинать осмотр лагеря с размышлений о поражении.
Рыцари в доспехах брели по грязи между рядами палаток, и металл их лат казался в сумраке тусклым. Кое-кто из них еще пытался изображать бравый вид: прямая спина, задранный подбородок, рука на рукояти меча. Молодые идиоты, не нюхавшие крови. Ополченцы из Мидгарда выглядели честнее: усталые и сутулые, с лицами людей, которые предпочли бы сейчас сидеть в таверне с кружкой эля, а не торчать в этой промозглой дыре в ожидании стрелы в глотку. С подветренной стороны потягивало кислым дымом от костров и нужником.
Викс меланхолично наблюдал, как один из рыцарей бьет по спине раба — тощего человека с бритой головой и уродливым орденским клеймом на затылке. Бедняга уронил кожаное ведро, и оно валялось поодаль. Когда он выдохся и опустил плеть, раб скорчился в грязи, обхватив лысую голову руками. Рыцарь повернулся, и их взгляды встретились, но Викс его не видел. Он посмотрел на раба, и в голове сама собой всплыла кличка из утгардских трущоб — Пальчик. Тридцать с лишним лет назад он так же валялся в грязи, избитый и переломанный. С тех пор он обзавелся сначала орденской рясой, потом инквизиторским жезлом, потом своим легионом, а теперь и магистерским троном. Но кличка не исчезла, хотя так его уже никто не рисковал называть вслух, она просто ушла внутрь, как паразит, и теперь жила там.
«Четыреста пятьдесят всадников», — мысленно пересчитал Викс в сотый раз. Четыреста пятьдесят против… Он предпочел не заканчивать. Математика войны редко бывает утешительной для того, кто командует меньшей армией.
У входа в его шатер стояли два феррита в парадных доспехах — начищенных до зеркального блеска, с плюмажами на шлемах. Викс усмехнулся про себя. Вот она, суть Ордена: снаружи все блестит, как рыбья чешуя, а под латами — вонь, пот и страх. Эти двое, впрочем, были из надежных. Фратер Ома, по прозвищу Тупица — здоровенный детина с лицом, будто высеченным из гранита, и мозгами как у камня. И фратер Марк Хромой — тощий и нервный, с бегающими глазками, но в бою он стоил троих.
— Ваша святейшества, — пробурчал Ома, отдавая честь, когда Викс проходил мимо него в шатер.
Викс поморщился. «Святейшество». Когда-то он был простым легатом-инквизитором, гонялся за моготами и еретиками на южных границах. А потом стал консулом, командиром легиона. Правой рукой самого великого магистра. А теперь он сам великий магистр, защитник Святой веры, меч Духа-Космоса, проводник Троих и прочая, прочая. И все благодаря своей расчетливости, доверчивости старика Боло и удачно сложившимся обстоятельствам. Впрочем, он хорошо помнил, что обстоятельства складываются вокруг того, кто быстро двигается. Или хотя бы быстрее других.
Проходя мимо Омы, Викс мельком увидел свое искаженное отражение в его начищенном до зеркального блеска нагруднике. Низкий и узкоплечий, рядом с гранитной тушей феррита он смотрелся младшим братом. Или изломанной тенью. «Защитник Святой веры», — подумал Викс с тем особым удовлетворением, с которым человек ковыряет старую рану. Рост не помешал возвышению, потому что соперники его обычно недооценивали. А когда они понимали его истинный рост, становилось уже слишком поздно.
Внутри шатер был обставлен с той помпезностью, которую требовал его новый статус. Колченогая складная кровать, но с шелковыми простынями