Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— В общем так! Началось все вполне стандартно. Поместье Ладожских большое, зал был великолепен, а закуски на фуршете легкими, но с налетом пафоса. Представляешь, они выставили канапе с баклажанной икрой!

— Только с баклажанной?

— Нет, там еще была красная и черная икра, но баклажанная!

— Милочка, это называется — все оттенки, — хмыкнула хозяйка. — Это своего рода штрих, а не плебейское поведение.

— Но баклажаны, Маргарита!

— Бог с ним, если тебя это так волнует — я осуждаю, — хмыкнула женщина и покосилась на малыша, что сидел посреди комнаты, на теплом паркете и растерянно водил глазами по помещению.

— Вина… Вина у них были наши. Без заморского шика, но вполне приличные. Еще был пунш и… Сидр.

— Сидр?

— Да, причем настолько газированный, что я приняла его за яблочное шампанское!

— О, как! А дальше?

Под постоянный щебет двух женщин, младенец, что сидел на попе и все время непонимающе разглядывал помещение, хлопнул глазами и недоверчиво поднял руки к лицу.

Пухлые кулачки, пальчики как маленькие червячки, стяжки на запястье и совершенно незнакомые женщины перед ним.

— А-а-ау-у-у-у! — громко произнес он, глядя на двух подружек.

Разговор тут же прервался и две пары глаз с умилением ставились на него.

— О-о-о! Он такой милый, — улыбнулась Стефани.

Ребенок же замер с широко раскрытыми глазами. Он попытался сжать и разжать кулаки, сосредоточиться, но руки слушались плохо. Постоянно виляли и вместо попытки ощупать свое лицо, он умудрился влепить себе пощечину.

— Ау-у-у-у!

Мальчишка, не обращая внимания на щебетание двух подружек, накренился вперед, с трудом уперся руками и попытался встать. Он подтянул ноги, отвел зад и медленно начал смещать центр тяжести, чтобы встать, но тело было не готово к таким кульбитам, поэтому он снова плюхнулся на пятую точку.

— Маргарита, ты видела? Он пытался встать на ножки! — с умилением произнесла Стефани.

— О, господи! Который час⁈ Джордж, уже поздно! Тебе пора спать! — произнесла женщина и поднялась и принялась звать няньку. — Каролина! Каролина!

В дверь тут же вошла женщина с сединой в волосах.

— Госпожа?

— Джордж устал и время уже позднее. Уложи его спать, — кивнула на ребенка мать.

Служанка молча поклонилась, взяла на руки мальчика и понесла из комнаты.

— Ау-у-ау! — выдал он недовольно.

Пройдя по коридору особняка, няня свернула в просторную комнату и подошла к кроватке с высокими бортиками из резных палочек. Молча устроив в кроватке ребенка, она оглядела комнату и, спохватившись направилась прочь.

Мальчик же недовольно повернулся на бок, с кряхтением вцепился в оградку и подтянул себя к ней. Кое-как усевшись и держась за ограду, мальчишка с минуту просто пытался встать.

Сначала на коленки. Осторожно, с явным усилием. Потом одну ножку, затем вторую, рывок и…

— Ыауау-у-у… — протянул он, встав на ножки и держась за резные деревянные прутики.

Мальчишка засопел, глянул на герб, что висел на стене и нахмурился. Несколько секунд он внимательно его разглядывал, пытаясь понять видел ли он его раньше, а затем перевел взгляд на окно.

За ним, в темном небе, медленно и неторопливо ползла туча. Она медленно двигалась открывая вид на яркую и непривычно крупную луну.

— У-у-уау… — проблеял малыш, глядя на нее и улыбнулся.

Однако туча продолжила свое движение и открыла вторую луну, чуть поменьше, нежного розового цвета.

Малыш застыл с открытым ртом.

Головка малыша дернулась, мальчишка снова глянул на герб, потом на свои пухленькие кулачки, потом снова на луну и замер с совершенно растерянным видом.

Секунд пять он молча стоял, после чего отпустил прутики и плюхнулся на задницу, довольно четко выдав:

— Сюка…

— Лодочка плыве-е-е-е-ет… — протянула молодая няня и протянула ложку к лицу малыша.

Тот сидел в стульчике со столиком и смотрел на нее, словно та сломала его любимую игрушку. Грозно, со смесью отвращения и раздражения.

— Ну, же господин! Если не будете кушать, то не вырастите! — проворковала она.

Джордж тяжело вздохнул, покосился на ложку, а затем глянул на грудь девушки. Большую, упругую, натягивающую форму служанки.

— Уау-у-у… — проблеял он, но ложка, повинуясь понятным мотивам нянечки, тут же оказалась у него во рту.

— Вот так, господин! И ничего сложного! — улыбнулась та, с умилением наблюдая как бывший темный повелитель, по привычке, пережевывает беззубым ртом пресную кашу. — Вкусно ведь, правда? Давайте еще одну! За маму, за папу и государя…

Мальчишка отпрянул назад, с отвращением смотря на кашу, а затем резко вскинул руку и указал на вход в детскую комнату.

— Аву-ва-ва! — заявил он.

Женщина тут же обернулась, а малыш одним взмахом руки отправил тарелку с кашей со столика на пол.

— Ву-ма-ма-гу! — выдал он и засмеялся.

— Господин! — спохватилась служанка. — Господин, ну как же так⁈

Она тут же нагнулась, убрала тарелку и принялась убирать с пола кашу.

— Господин, уже третья тарелка… — с грустью произнесла она. — Если вы останетесь голодным, мне точно выпишут розг!

— Ыа-у-лю-лу! — довольно расплылся в улыбке ребенок.

Девушка собрала все с пола, поставила на поднос чуть в стороне и растерянно взглянула на малыша.

— Ам-ам-ам-ам! — выдал тот протягивая руки к груди девушки.

Та тяжело вздохнула, глянула на свою грудь и принялась расстегивать пуговицы на форме. Обнажив одну грудь, она взяла малыша на руки.

— Господин, вы уже большой, чтобы питаться только молоком, — недовольно буркнула она. — Если так пойдет и дальше, могут поползти слухи…

Однако малец и не думал ее слушать. Он обхватил грудь двумя ручками, впился губами в сосок и принялся ее тискать.

— Няф… Мяф… — начал выдавать он чавкающие звуки, попутно обнимая грудь и разминая ее.

— Еще немного и я буду думать, что вы ко мне пристаете, — с улыбкой произнесла няня и тяжело вздохнула. — Вам по вкусу мое молоко, господин?

— Мяф… няф… — только и причмокивал бывший повелитель, обхватив ее грудь, словно огромную перину. При