Хан Магаданский - Константин Константинович Костин
И все равно, все равно, где-то глубоко-глубоко внутри меня зародилось твердое ощущение, что я здесь, в этом мире, не просто так. Что на ЧТО-ТО я все же соглашался.
Знать бы только – на что…
2
Застучали конские копыта, и я очнулся от своих рассуждений.
Навстречу нам по дороге, поднимая пыль, скакали всадники. И я мог бы поклясться, что сквозь пыльную завесу отчетливо пробивался лимонный цвет их кафтанов.
Шо, опять?!
Я быстро оглядел своих подобравшихся людей. Маски мы сбросили, бороды побрили и покрасили в черный цвет, подвели черной тушью глаза, чтоб хоть немного раскосыми выглядели – стараясь при этом не думать о том, кем мы сами будем выглядеть – так что перед стрельцами Романова предстал бы типичный хан с не менее типичной свитой. Ну, может, не совсем типичной, но уж точно не похожей на мстителей в масках.
Топот копыт становился все ближе и ближе, отряд стрельцов, численностью где-то в десяток – что уже успокаивало, возможно, даже справимся… - вот уже видны белки их глаз и оскаленные зубы коней…
Отряд подлетел к нам…
…и с топотом промчался мимо. Не обратив на нас никакого внимания. Даже как-то обидно стало.
Хотя нет: трое из стрельцов, судя по виду – командир отряда с подручными, затормозили.
- Эй, проезжающие, кто такие будете?
Без всякого наезда, просто вопрос. Ну, люди к нам вежливо – мы тоже хамить не будем.
- Ржевский.
Мой поручик выехал из-за моей спины… фигурально выражаясь, потому как я сидел на коне и поэтому не буду озвучивать из-за какой именно части этого самого коня появился Ржевский.
- Это – хан Магаданский, Эргэдэ-хан! Со своими людьми, в Москву едет! А кто говорит?
- Десятник Беда!
«К нам пришла Беда» - мысленно скаламбурил я, уже поняв, что сейчас – в кои-то веки – стрельцы не по нашу душу. И я даже догадываюсь, по чью именно…
- А я Георгий, из рода Милославских, толмач при хане.
- Слышишь, толмач, не видали ли вы тут карету самобеглую?
- Видали, а как же.
- Куда побежала?
- Да вон в ту сторону.
- Давно?
- С час назад.
- Ушла, значит… - Беда с осадой сплюнул в пыль, - там впереди перекресток семи дорог, одна надежда, что ребятам моим повезет угадать… Царский амулетчик над этой каретой работал, да, какой-то бес в нее вселился, вот и гоняемся, высунув языки. А ты тут, значит, хана выгуливаешь?
- Ишь ты, - хмыкнул один их подручных десятника, - давненько у нас ханы на Москву не ходили.
Стрельцы весело расхохотались. Настолько заразительно и необидно, что мне еле удалось удержать каменную рожу: я ж по легенде русского не понимаю.
- Да, под Омском меня нашел, издалека идет, аж из самого Магадана.
- Это где ж такое?
- Где китайская граница знаешь?
- Ну да.
- Вот вообще не оттуда.
«Лимонные» снова заржали. Веселые ребята, однако. И вот я вроде как должен чувствовать к ним… ну, как минимум – нелюбовь, в конце концов, ребята точно в таких же кафтанах нетак давно пытались меня убить… А вот нет. Наверное, я не умею ненавидеть людей только за сам факт принадлежности к какой-то фракции. Ну, если конечно, эта фракция не поставила себе жизненной целью уничтожение лично меня, моей родни, друзей или просто таких как я. Но эти – вроде как не ставят ничего такого. Пока.
- Терешка, - обернулся десятник, - не помнишь, под какой это деревней хан, на Москву пошедший, в последний раз отгреб гостинцев?
- Молоди, - внезапно вырвалось у меня название, вбитое в голову четверкой по истории.
Ой, блин…
- Чего твой хан сказал? – недоуменно подняли брови стрельцы. Ага, сразу все три и так синхронно, как будто тренировались.
- Сейчас спрошу… Великий хан, - перешел Ржевский на телеутский, - ты что это творишь? На Руси первый раз, а вспомнил название, которое не каждый русский-то упомнит.
- Да сам не знаю, как вырвалось… - я уже клял себя за неуместное упоминание, которое, к тому же, еще и неверное. Здесь не было Ивана Грозного, а, значит, не было и опричников, следовательно, войско крымского хана отгребло от кого-то другого и в другом месте. Возможно – на Изюмском шляхе.
- Ладно, сейчас что-нибудь придумаю… Хан говорит, вспомнил, как я ему про эту деревушку говорил, когда о Руси рассказывал. Слово «Русь» услышал, вот и вспомнил. Ага.
- А чего это ты ему про Молоди вдруг рассказать решил? – с сомнением погладил редкую бороду второй подручный, не тот, что смешливый, помоложе.
- Там у меня знакомство было с одной горячей бабенкой, - подмигнул ему Ржевский.
- Да иди ты? А с кем? Я ж сам из Молодей буду!
- Вернее, - резво переобулся Ржевский, - по дороге туда, на постоялом дворе. Ух, хороша была, и в постели жару давала, что твоя печь!
- Вспомнил! – влез в разговор первый подручный, - Дубна то место называлось, где ханское войско остановили! Еще шутили про это, что мол, хан под Дубной получил дуба.
Стрельцы посмеялись, задали еще несколько вопросов, таких же незначащих, чисто из любопытства, и, наконец-то поскакали дальше, смотреть, что там у их подчиненных получилось.
- Хан, ты это… поосторожнее будь, скоро в Москву прибудем, там такие оговорки на раз-два заметят.
- Поучи подьячего татей ловить… Сам-то бабенку из Молодей придумал, да нарвался.
- Чего это придумал? Была у меня там одна… Только очень уж этот стрелец на нее похож, так что я не стал говорить, вдруг да родственники они. Не сильно б его это обрадовало.
- Дочка или сестра? – хмыкнул я, зная некоторую неразборчивость Ржевского в женском вопросе.
- Мама, - хмыкнул он.
Ну да, на возраст он тоже внимания особо не обращал…
И двинулись мы