Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Трех молодых людей согнали с мест совместным шиканьем и скоординированной психологической атакой. Выглядело это со стороны очень даже интересно. Мало кто выдержит, когда у тебя прямо над ухом начнут рассказывать про свой геморрой, отит, артроз, да еще постоянно нависать с придыханием и пытаться показать соседке «какая там шишка». Поначалу пребывавший в раздражении от бойких пенсионерок Петрович не мог сдержать восхищения от созерцания мастерской атаки. Талант всегда достоин уважения. Базовое.

Автобус не доходил до прудов, сворачивал на Куйбышева. К этой остановке автобус наполовину опустел, появились свободные места, но Петрович так и остался стоять на задней площадке. Просто не хотелось.

Погода как всегда летняя. Солнце не жарит, но греет, светит, радует. На прудах гомон малышни. Проходя мимо Петрович заметил свой тимуровский отряд. Катя Симакова в красном купальнике устроила пионербол. Полковник опять вспомнил, что хотел пристроить отважных и юных к делу. Если сегодня появятся зацепки, можно завтра попробовать. Все равно учебы нет, делать им нечего. А если и есть, тоже не вредно.

Сегодня в Лесопарке Петрович шел как хищник по следу. Он задержался у киоска «Соки. Воды», взял стакан лимонада. Непривычный напиток. Слишком сладкий для безалкогольного. Однако, как повод постоять в тенечке, не вызывая подозрений глядеть на прохожих и молодежные компании пойдет. Петрович не искал конкретного человека. Он высматривал и вынюхивал все необычное, любой намек на нарушение устоявшегося статус-кво советской реальности.

Взгляд задержался на стайке старшеклассниц. Петрович мысленно одобрил зарождающуюся моду на укорачивание юбок. Хороши! Ножки очень уж хороши! За такими в любом возрасте не грех приударить. Жаль, сегодня времени нет. Труба зовет в бой. Приреченск сам того еще не знает, но на город надвигается катастрофа. Петрович очень любил свою страну, чтоб позволить ей пережить эту беду.

Со стороны танцплощадки доносится старая хорошая мелодия. Играет духовой оркестр. Именно туда и убежали девицы. Петрович машинально одернул китель, смахнул пылинки. Душа рвалась вслед за девчонками, пьянящий голос саксофона манил, звал за собой. Нет, нельзя.

— Не заработал, — полковник выпятил челюсть, сжал губы, его лицо приобрело то самое решительное выражение, от которого враги бледнели и за штаны хватались.

Четким строевым шагом Петрович прошагал по дорожке. У киоска с мороженным можно передохнуть. Сладкого не хотелось. Хотя настоящее советское мороженное можно съесть сколько угодно, и еще пару стаканчиков. Такое делают только в эту эпоху между хрущевщиной и Олимпиадой, ни раньше и не позже. Настоящее, по бережно соблюдаемой технологией, из настоящих сливок из коровьего молока, на настоящем советском оборудовании. Настоящее мороженное без добавок, ароматизаторов и прочей химии. Оно настоящее и чистое как улыбка той самой девочки отличницы с первой парты.

В качестве позиции рекогносцировки идеально колесо обозрения. Аттракцион разместился в сотне метров от танцплощадки, как раз между общественным туалетом и бетонным кубиком лыжной базы.

Огромное стальное колесо с открытыми площадками медленно вращается. Откуда-то там с высоты доносится восхищенный девичий визг. Ему вторит легкий матерок с превосходными степенями. Очереди нет. Скучающий билетер принимает у Петровича десять копеек. Легко заскочив на площадку, полковник присаживается на столик и приложив ладонь ко лбу орлиным взором обозревает лесопарк. И не только. С высоты видны пруды, райончик частной застройки с финскими домиками. Можно увидеть поднимающиеся к белой Ротонде парочки, замаскировавшихся в кустах за лыжной базой мужичков с «беленькой» на троих.

С верхней точки видны даже огородики за парковой и лесной зоной. Петровича огороды не интересовали, его взгляд сканировал дорожки парка, площадки, места концентрации публики. Он искал необычное, либо наоборот знакомое.

Колесо совершило половину оборота, площадка Петровича поскрипывая и покачиваясь медленно спускалась. Полковник еще раз пробежался взглядом по очереди у киоска с лимонадами. Точно! Мимо катится знакомая сутулая фигура в шляпе. Может быть это личное, но простить Павлу Сергеевичу раскрытие тайны бисквитных тортиков Петрович не мог и не хотел. Это выше его немалых сил, это личное, это порушенная великая светлая и чистая мечта, рухнувший с пьедестала идеал.

Петрович в нетерпении приплясывал, раскачивая и без того валкую и шаткую площадку. Свалиться он не боялся, координация движений и реакция с молодости мало изменились. Наоборот Петрович подумывал перепрыгнуть на обод колеса обозрения и спуститься спокойно по конструкциям. Так гораздо быстрее.

Еще один взгляд. По дорожке со стороны мостика идет Ольга Николаевна. Везение? — Нет. Тот самый случай, когда упорная работа поворачивает Вселенную нужным ракурсом и она сама тебе помогает, лишь бы ее не вводили в гармонию.

Петровичу хватило долей секунды чтоб составить в голове схему, наложить на схему точки, координаты, построить вероятностные маршруты. В тот самый момент, когда площадка колеса обозрения опустилась на полтора метра над землей полковник легко спрыгнул и неспешно зашагал к руинам графской усадьбы.

На схеме в голове пылали две стрелки. Сам Петрович третья стрелка. Они неминуемо сходились в одну сингулярность. В точку, мать ее за ногу и об негра преклонных годов! В эту счастливую эпоху «сингулярность» еще не придумали. Счастливое столетие линейного времени и веры в прогресс.

По пути Петрович заметил троицу своих допризывников. Трудовая молодежь удачно заняла позицию за каруселями, по их виду легко читалось, караулят подходящий объект в очках и с низкими морально-волевыми качествами, чтоб протренировать ему жизненную стойкость и силу духа. Все как партия и комсомол завещали — товарищу помоги, слабого прокачай, глупого научи.

За сто саженей до цели полковник свернул с дорожки. Дальше он двигался специальным шагом диверсантов, намеренно рваным ритмом от которого сходят с ума вибродатчики, ступая мягко с носка на пятку. При этом трость в руках Петровича ожила, она помогала человеку на бегу уклоняться от веток. Полковник двигался быстро и совершенно бесшумно, словно тень скользила по слегка облагороженному пригородному лесу.

Он все точно рассчитал. Отодвинув ветки граба Петрович лицезрел Ольгу Николаевну. Молодая женщина расположилась на старинной чудом уцелевшей каменной скамейке. Ольга спокойно читала книжку заложив ногу на ногу и грациозно покачивая туфлей фабрики «Скороход».

Позиция не удобная. Петрович считал ниже своего достоинства наблюдать за объектом из кустов словно рейнджер какой-то. Обойдя за зарослями открытую площадку Петрович заскочил в здание и взбежал на второй этаж. В этом крыле часть перекрытий уцелела. Из окна открывался хороший вид. В поле зрения не только скамейка, но и подходы.

Расстояние не позволяло слышать разговор на скамейке, но ближе скрытых