Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

— Сергей, начальник охраны поместья, — сказал стриженый. — Мне доложили, что у ворот стоит Червин. Это который один вернулся с Третьей и принес норму за весь рейд?

— Тот.

— Тот Червин, если верить газетам, сидит в Облачном. Его, говорят, зовут на службу в Коллегию. — Сергей откинулся на спинку стула. — Ты же стоишь у меня в Болхове, в доспехе, который давно пора снести старьевщику, и просишься просто в стражу. Как прикажешь это понимать?

Вместо ответа я достал из-под нагрудника бумаги и положил перед ним. Гербовый лист гражданства, паспорт, а также, на всякий случай, подтверждение моих успехов на Орле-Мирном-3, с указанием того, что за перевыполнение назначенной мне нормы в сорок два раза, я получил отдельный счет в банке Коллегии с круглой суммой на нем.

Читал он долго. Каждую печать подносил к окну.

— Вроде бы все в порядке, только вместо вашей подписи стоит отпечаток. — Как резко он перешел на «вы», даже забавно. — Вы что же, писать не умеете?

— Умею. Только руки после Орла третьего плохо держат мелкие предметы.

— А секиру, значит, держат?

— Мою секиру сложно назвать мелкой.

Писарь хмыкнул в конторку и тут же сделал вид, что закашлялся.

— Хорошо. Бумаги я еще проверю по связи, на это хватит одного вечера. — Сергей отодвинул листы на край стола. — Не думаю, что вы стали бы так нагло врать. Но в любом случае при приеме на службу необходимо проверить силу кандидата. Вы не против?

— Если нужно — пожалуйста, — пожал я плечами.

— Поднимите Эфирный щит в полную плотность и держите, пока не скажу убрать.

Щит я поднял. Дух шел наружу через призму двенадцатой Чары, и по дороге она ломала его так, что снаружи получался Эфир. Бледная ровная пленка в ладонь толщиной.

Сергей встал, обошел меня кругом и дважды ткнул в нее пальцем, на котором собрал собственный Эфир. Я ждал спокойно. Подобные проверки были мне нипочем. Эту пленку уже проверяли приставы четвертой станции, потом приставы в Облачном. Никто из них не усомнился, что перед ним Маг.

— Семь Кругов, — сказал он. — Вообще, плотность даже повыше, чем я встречал у обычных семерок. С другой стороны, будь вы обычным, точно не сумели бы достичь того результата. Опускайте.

Он вернулся к столу, но садиться уже не стал. Просто оперся на столешницу кулаками.

— Теперь главное, Червин. Сфера семи Кругов с вашим именем может выбрать, по сути, любую работу на планете. Зачем такому человеку служба у Засекиных? Это, конечно, очень лестно, просто странно, без обид.

Врать следовало близко к правде, потому что человек на такой должности вранье, наверное, чуял сразу. Но к этому вопросу я готовился все два часа в караульной.

— Если бы я пошел на службу в Коллегию, меня бы вряд ли оставили в покое. Гнездо мне более знакомо, чем Фальдиан, — это было название второго материка, — так что я изначально выбирал между родами здесь. Вы были просто теми, про кого я подумал первыми. И, признаюсь, я не планирую оставаться у вас до старости. Мне нужна крыша над головой, относительно стабильная и не слишком пыльная работа, чтобы не нужно было постоянно находиться в аврале, и год-два тишины, чтобы прийти в себя после Орла третьего и восстановить руки и прочее. Так что полноценной присяги роду я не дам, но служить буду честно. Насколько знаю, такой формат тоже возможен.

— Тишины, — повторил Сергей. — В страже?

— На Орле третьем я за год ни разу не спал дольше четырех часов подряд. Караул у ворот после этого — курорт.

— Понятно, — он хмыкнул. — Да, о таком я не подумал. Но вы должны понимать: без присяги у нас выше десятника не поднимаются.

— Мне выше и не нужно.

Молчание чуток затянулось. Потом он заговорил снова, уже другим тоном:

— Я скажу, как это выглядит со стороны. В рейд ушло две тысячи человек, а вернулся один. Вся норма досталась ему, гражданство тоже. Делить не с кем, рассказать некому. Очень удобно вышло.

Под ребрами у меня дернулось что-то горячее. Я понимал, что он проверяет, но легче не становилось. Особенно спустя меньше чем сутки после убийства Веры.

Я мог бы стерпеть. Ответить нейтрально, возможно, как от меня и ожидали. Но почему я должен был это делать?

— Следи за языком, — сказал нависая над ним, от чего он инстинктивно сделал шаг назад. — О том, что там произошло, есть официальные отчеты, и если ты их не прочел, это не мои проблемы. Еще раз скажешь нечто подобное, я буду совершенно не против, если мне пожизненно закроют доступ в стражу Засекиных на избиение начальника охраны поместья.

Писарь поднял голову, явно не понимая, можно ли ему это писать. Сергей помолчал, потом кивнул, и лицо у него, кажется, даже немного смягчилось.

— Подсадные терпят, — сказал он. — Ладно, Червин, этого я не говорил. Условия такие: испытательный срок…

— Думаешь, простого «не говорил» достаточно? — прервал его я.

— В каком см…

Моя рука, без особых проблем пройдя через наспех выставленный им щит, легла Сергею на плечо и с огромной силой стадии проращивания сдавила ему ключицу. Определенно, за этот год я стал заметно менее уравновешенным. С другой стороны, за это время я понял, что иногда быть спокойным даже вредно.

— Так понятнее, в каком смысле?

— Я… — он скривился от боли, — прошу прощения!

— Извинения приняты, — кивнул я, убирая руку.

Он потер плечо, глянул на писаря, явно намекая, что этого в отчете не должно быть, потом пару раз выдохнул, приходя в себя, и продолжил как ни в чем не бывало:

— Испытательный срок три недели, после чего, возможно, будет переназначение, на которое я уже никак не смогу повлиять, — это решат управляющие рода.

— Какого рода переназначение?

— На другой объект, например. — Он пожал плечами и снова поморщился от боли. — Или в охрану кого-то из членов главной ветви.

Я кивнул.

— Теперь про Зверя. В ваших бумагах сказано только, что он за вами числится и состоит при владельце. Где он сейчас?

— Далеко отсюда. В ваш город он не войдет, если я не позову.

— Пусть и не входит. У рода со Зверями свой порядок, чужому здесь лучше не появляться.

Он повернулся к писарю.

— Оформи его. Все, как сказал: в стражу, на испытание.

* * *

Ждать три недели просто того, чтобы устроиться на официальную работу, было тем еще испытанием моего терпения. Поручений, необходимых для успешного прохождения испытательного срока, за три недели набралось четыре, и лишь одно из них походило на