Путь рассекающего ветра. Книга вторая - Василий Груздев

Продержали нас тут всю ночь и до самого вечера следующего дня. Кормили плохонько, но не так, чтобы впроголодь. Благо подстилки выдали да тёплые одеяла. Иначе бы по такой погоде околели ещё до суда.

В Облачном Павильоне тоже всё оказалось привычным. Обвиняемых, и меня в том числе, рассадили у стены ближе к входу: Бо тоже был тут. Справа и слева, как обычно, расположились свидетели и мастера-наблюдатели.

Кроме них, я с удивлением заметил Джуге Дина, а рядом с ним — стройную девушку с чёрными волосами и необычным разрезом глаз. Могу ли я надеяться на его поддержку? Или, наоборот, пришёл добить при случае? Странный он. Тогда отпустил, не пожелав выслужиться перед учителем, и сейчас явно по мою душу.

Тем временем в зал вошёл незнакомый мне старейшина. Пожилой, с проседью в волосах, но лицо гладкое, как у юноши, — ни морщинки. Не иначе, отбеленное и ухоженное дорогими кремами. Шёл он лёгким шагом, задрав подбородок, лукаво разглядывая окружающих. Одет в голубое с серебристым отливом ханьфу, синий воротник которого расшит золотистым орнаментом из кристаллов.

— Старейшина павильона Серебристого Хлада Инь Яньси! — объявили его.

Заняв место судьи, он насмешливо осмотрел присутствующих.

— Давайте приступим, — сказал он.

И тут же в центр павильона вывели Бо.

— Хенг Бо обвиняется в незаконной скупке трав, — объявил один из стражей.

А дальше пошли свидетели, присутствовавшие при передаче трав, и слова самого Бо о раскаянии. Затем — его обещание загладить вину верной службой. Удивительно, но его даже не изгнали — отправили куда-то в глушь Диких земель, на отдалённую заставу, без возможности вернуться в город в течение пяти лет…

Дальше приступили к его подельникам. Внешнего ученика вывели всё так же в кандалах, а помимо незаконной торговли обвинили в нападении на стража.

— Даже будь обвинение ложным, — сказал старейшина Инь Яньси, — обнажать оружие против хранителя порядка — тяжкое преступление. Благодари судьбу, что твой удар оказался не смертельным.

Впрочем, десять лет в заточении в казематах секты тоже нельзя было назвать мягким наказанием. Особенно если учесть, что преступникам там ставили печать Запертой Души, что закрывала доступ к Ци…

Остальных слуг лишили всех баллов заслуг, наличных денег и отправили на рудник, пока те не отработают долг. А после вышвырнут из секты. Меня тоже хотели к ним причислить, да только я воспротивился. А так как терять особо нечего, стесняться не стал.

— Прошу прощения, старейшина Инь, — сказал я, как только подошла моя очередь, — но меня бездоказательно оболгали…

Низкий поклон, как положено, но плечи расправлены, а голос уверен. Судья внимательно глянул на меня, но не нашел на моём лице и капли сомнений.

— Так ли бездоказательно? — прищурился он.

— Ничего, кроме слов самого Хенга, — кивнул я. — Не иначе решил меня наказать за то, что я отказался покупать его порченые пилюли… Зол он был на меня за это.

Причину я выдумал загодя, и звучала она, как мне казалось, правдоподобно.

— Врёт он всё! — выкрикнул Бо. — Травки таскал исправно. Чуть ли не каждый день!

Вот же погань! Топит и не задумывается. Видимо, оттого у него и наказание не столь суровое — сдал и доволен. Ну уж нет!

— Поругались мы с ним в последний раз, — тяжело вздохнул я, разыгрывая злость. — Вот и мстит…

— Врёт он! — заорал Бо.

Старейшина усмехнулся, глядя на это, и обратил взор на стоявшего по правую руку от него стража.

— Каковы доказательства против Линя? — спросил он.

— Пойман при передаче не был, — сказал страж. — Вот список трав, находившихся при нём при задержании.

Инь Яньсин взял знакомую мне табличку с записями господина Сана, изучил и задал вопрос:

— Хенг Бо, какие травы тебе приносил Линь Син?

И Бо начал перечислять те, что нужны ему были для изготовления пилюль Малого Потока, и те, что заказывал мне. Ни одного совпадения, понял я по лицу старейшины и едва сдержал торжествующую улыбку.

— В списке нет таких трав, — покачал головой Инь Яньси.

Удивление на лице Бо было таким неподдельным, что сомневаться не приходилось: он был уверен в обратном.

— Значит, успел скинуть! — предположил он. — Предупредил кто-то!

Старейшина бросил на меня взгляд. Глаза весёлые, на лице полуулыбка. Всё он понимает. И отсутствие доказательств ещё не обещало хорошего исхода. Всё зависело от суждения самого Яньсина. Скажет: «Виновен», — жаловаться потом некому… А судить он может как вздумается. И прочёл я в его глазах отнюдь не оправдательный приговор…

А значит, надо рисковать.

— Я готов поклясться в своей невиновности на Камне Искренности Луны! — спешно сказал я. — Но только при одном условии…

Вместо улыбки на лице старейшины Инь проступила ярость.

— Ты ставишь мне условия, мальчик? — прорычал он.

— Что вы, старейшина, — покачал я головой, — и в мыслях не было! Условие для ученика Хенга… Если уж смелости хватает обвинять, пусть положит свою руку на Камень вместе со мной!

И тут на лице судьи вновь расцвела улыбка. Такого он не ожидал, но оказался этим поворотом весьма доволен.

— Что ж, это приемлемо! — сказал он, повернувшись к Бо. — Так что, ученик? Готов ответить за свои слова перед Лунным Шулером?

Мне казалось, он откровенно потешается над Бо. Сглотнув, алхимик глянул на меня со страхом.

— Я не обязан! — выкрикнул он.

— Нет, — покачал головой старейшина, продолжая улыбаться, — но коли ты настаиваешь на своём, почему бы не проверить твою искренность?

— Ценой собственной жизни? — снова воскликнул Бо.

— Если рисковать, то обоим! А то так можно кого угодно оболгать! — подлил я масла в огонь, видя, что Инь Яньси развлекается.

Был бы против — давно бы велел мне замолчать. А значит…

— Я не буду этого делать, — твёрдо заявил Бо. — Можете мне не верить…

— Неужто можно клеветать и оставаться безнаказанным? — снова влез я.

— Линь Син! — голос старейшины был строг. — Поумерь свой пыл. Возможно, ученик Хенг просто ошибся… Не каждое опрометчиво брошенное слово — клевета!

Я замолчал, пряча улыбку, а Бо уловил посыл и тут же