Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

— Понятно, — сказал я. — А здесь, в Академии, есть бойцы сравнимого уровня?

— Лучших вы уже забрали в охрану, из них тут только Петерсен, но… — Агрим покачал головой. — Увы. Разница слишком очевидна.

— Ну что ж, тогда господам бывшим телохранителям придется немного подождать, — пожал я плечами. — А второе дело?

— Осужденный Кларги, на котором вы провели эксперимент. Появились результаты.

— Ему лучше?

Если у меня получилось, это значительно ускорит дело! Нет, вакцина все равно понадобится, но эпидемию мы возьмем под контроль значительно быстрее.

— Наоборот. Думаю, вам стоит на это взглянуть своими глазами.

— Как способ лечения я бы это не рекомендовал, — заметил магистр Агрим. — А вот в качестве казни вышло достаточно устрашающе.

— М-да… — пробормотал я.

Не сказать, чтобы мне было стыдно. Я слишком давно прожил в Империи, чтобы изображать тухлого правозащитника или бояться взять на себя судейские функции. Да и людей убивал достаточно. А Кларги свой смертный приговор по местным понятиям вполне заслужил, да и по моим личным… скажем так, если и не заслужил, то близко подошел — я все же не был уверен, сколько в смерти Гилли и ее служанки конкретно его вины. (Служанка умерла от сердечного приступа, это мы точно установили — и, скорее всего, этот приступ был вызван смертью госпожи и ее ребенка.)

Но все же я не собирался его мучить… так.

— Я не думал, что он вот так сразу умрет, — проговорил я, борясь с легкой тошнотой. — Ожидал, что в результате эксперимента появятся проблемы со здоровьем — да. Но не настолько.

Черт, хорошо, что не стал испытывать сразу на нескольких!

— Проблемы со здоровьем — на лицо, — проговорила Ройга, выглянув у меня из-за спины. — Да и на все остальные части тела.

Кларги валялся на полу посреди своей крохотной камеры — собственно, там и пола-то было, только-только ему упасть. Рубашка на груди у него была разодрана, он явно скребся, пытаясь содрать с себя кожу. И по его виду можно было бы подумать, что у него частично получилось.

Все видимые участки его тела были покрыты ужасными изъязвлениями, практически ранами, до голого мяса. Даже не волдыри — именно блестящие свежей кровью раны, с почерневшими краями. Кларги выглядел так, как будто его облили кислотой или засунули в раскаленный металл и сразу выдернули.

— Явно была нарушена работа клеток кожи, — проговорил я. — Мой Огонь сжег не только вирус, но и собственно… клеточный материал.

Я не смог продолжать: тошнота оказалась не такой легкой, как я думал. Если бы я успел пообедать, мой обед оказался бы сейчас рядом с трупом Кларги и немного на нем.

Черт-черт-черт. Надо было сначала на крысе какой-нибудь, что ли, попробовать… Кстати, а болеют ли крысы этой хренью? Или свиньи?

— Я велю забрать его в морг, проведем полное вскрытие, — сказал Агрим. Поглядел на меня. — Мэтр, почему вы так сильно переживаете?

— Слишком мучительно, — я сжал зубы. — И не так! Я не хотел!

Агрим пожал плечами.

— Стандартная казнь для лекаря, травника или алхимика, из-за действия или бездействия которого погиб Стихийный маг — четвертование. Не думаю, чтобы от ваших действий он мучился дольше или сильнее.

— Вы серьезно, вот так запросто лекарей казните? — уточнил я сквозь стиснутые зубы.

Это, получается, вот какой риск меня ждал на Ошибке, если бы я не вылечил Тею⁈ Охренеть. Ройга и Элсин меня о таком не предупреждали! Сами не знали? Да и в Школе Жизни в Люскайнене нам хоть и говорили о страшных карах, которые ждут нас, если возьмемся лечить стихийного мага и что-то напортачим, но это носило самоочевидный характер: маги Жизни реально всегда крайние! Статьи из уголовного кодекса никто не цитировал.

М-да, если так подумать, надо было самому ознакомиться с имперскими законами на этот счет и практикой их применения. Хотя бы перед тем, как Тею лечить начал. Самоуверенный я все-таки тогда был в край…

В принципе, и сейчас остался. Один этот эксперимент показывает.

Нужно, блин, либо самому заняться, либо, скорее, кого-то из наших озадачить на предмет штудирования законодательства в отношении Чумных Докторов, их полномочий на время эпидемии и всего, что с этим связано! Игнис, наверное. Она у нас больше всех увлекается юриспруденцией и голова у нее для этого подходящая. Попрошу, если она уже сама не озаботилась.

— Нет, казни лекарей — очень редкие, прямо-таки вопиющие случаи, иначе никто не захотел бы лечить стихийных магов, — просветил меня Агрим. — Особенн, если речь идет о долгой хронической болезни или смерти при родах. Вину лекаря должна установить комиссия из высокопоставленных лекарей же под патронажем Главы Круга, а они обычно стараются перевалить вину на сопутствующие обстоятельства. И Глава Круга обычно это позволяет, чтобы не создавать прецедента. Но в данном случае Глава Круга — вы, а эти двое повели себя крайне глупо и сбежали. Думаю, останься они на месте, могли бы попробовать отовраться. Тем более, что служанка тоже умерла и не могла свидетельствовать против них.

— Они могли не знать, что служанка умерла, — сказала Ройга. — Еще и показаний Нильсена боялись. Да и под стрессом люди редко ведут себя умно. Особенно если совесть нечиста. Я такого насмотрелась.

Ясно. Ладно. Все равно неприятно — это мягко сказано. Если бы я сознательно принял решение запытать Кларги до смерти из каких-то рациональных соображений… ну хотя бы чтобы других запугать — это одно. А так — с какой стороны ни посмотри, погано вышло.

Я вышел из изолятора, прислонился спиной к стене и замер, пытаясь успокоить желудок и собрать мозги в кучу. Ройга попыталась меня обнять, проговорила что-то вроде: «Ты не виноват», но почувствовала отсутствие реакции — и отошла на шаг в сторону.

Агрим проговорил:

— Влад, мне вас оставить? — голос у него был очень мягкий, и я сообразил, что он впервые назвал меня по имени.

— Нет, — сказал я. — Нет. Сейчас соберусь… Надо же еще этими телохранителями заняться. У них может быть важная информация. Но сначала — поесть.

Как ни странно, голод вернулся почти сразу, как только я вышел из помещения с изуродованным мертвецом. Это показывало, что жратва моему организму требовалась