Генерал Карамба - Алексей Птица
Ответ из Вашингтона пришёл через неделю. Консул Коннолли явился снова, и на этот раз его лицо было менее напряжённым. Он передал мне ноту, в которой Государственный департамент выражал «озабоченность» ситуацией, а также указывал, что США не собираются вмешиваться в ситуацию на Юкатане, если поставки хенекена будут неизменными и непрерывными. Я прочитал ноту, кивнул и отложил её в сторону.
— Передайте в Вашингтон, что я ценю их понимание, — сказал я. — И что моя дверь всегда открыта для конструктивного диалога.
Коннолли ушёл. Я снова остался один. Теперь нужно было решать, что делать с Мадеро. Его представитель уже прибыл в Мериду, молодой человек по имени Хосе Мария Пино Суарес, который должен был стать новым губернатором. Я принял его через два дня. Он был вежлив, но за вежливостью скрывалась та же интрига, что и у американцев.
— Генерал де Ланда, — сказал он, — президент Мадеро ценит вашу силу и влияние. Он предлагает вам пост военного губернатора Юкатана при условии, что вы признаете его правительство.
Это предложение оказалось для меня неожиданностью, точнее, я на подобное предложение особо не надеялся, и теперь я смотрел на него и думал о том, что этот человек, вероятно, уже знает о моих планах, или догадывается. Я не собирался отдавать Юкатан никому, но и воевать с Мадеро сейчас было бы глупо. Слишком много сил он собрал, и слишком многие его поддерживали, да и вообще.
— Я признаю правительство Мадеро, — сказал я, — но Юкатан останется под моим контролем. Я буду править здесь от его имени, по законам Мексики. Если он согласен, то мы поладим, если нет, то я найду другой путь.
Пино Суарес посмотрел на меня долгим взглядом, потом нехотя кивнул.
— Я передам ваши слова президенту.
Над Меридой сгущались тучи, начинался сезон дождей. Я знал, что где-то там, на севере, Мадеро уже формирует правительство, а в Вашингтоне и Риме решают, как быть с человеком, который захватил Юкатан и не собирается его отдавать, и я не знал, чем всё это закончится.
Теперь предстоял разговор с церковью. Епископ Тричлер прибыл через два дня, и его лицо выглядело суровым и озабоченным. Он говорил о том, что мои действия против асьендадо вызывают тревогу, что церковь не может поддерживать того, кто отнимает собственность. Я выслушал его и ответил.
— Ваше преосвященство, я отнимаю оружие, а не землю. Земля останется у тех, кто на ней работает, а также в собственности у асьендадо. Церковь получит свои деньги. Миссии продолжат работать в обычном режиме. Я стою на страже интересов церкви и смогу защитить её земли и людей, а вот без меня, этого вам никто гарантировать не сможет.
Епископ долго молчал, переваривая мои слова, и мимоходом разглядывая меня, потом вздохнул и сказал.
— Я передам ваши слова в Рим. Но помните: церковь не любит, когда её ставят перед выбором.
— Я тоже, — ответил я, — но у меня нет выбора. Когда начинается Гражданская война, выбора никогда нет: ты либо защищаешь себя, либо у тебя всё забирают.
— Гм, послушайте, генерал. Ваши заслуги перед церковью не подлежат сомнению, вы уже доказали это неоднократно. Но вас никто не уполномочивал захватывать Юкатан. Вы сделали это по собственному почину, не спросив церковь, и тем самым подрываете её авторитет, так как многие знают, что у вас есть с нами связи, и значит, вас связывают с нами.
— Это возможно только отчасти, монсеньор. Но если не предпринимать никаких мер, меня убьют, ведь недругов у меня хватает. Так что грех не воспользоваться тем, что само идёт в руки. И если я смогу выиграть борьбу за власть, церковь не только не утратит своё влияние, но и даже увеличит его.
— Это всё слова, сеньор де Ланда, а дела пока идут вразрез с вашими словами.
— В чём же?
— Вы взяли под контроль семьи всех членов Божественной касты.
— Это не более чем предосторожность, — пожал я плечами.
— Но вы взяли под контроль все плантации и порты.
— Да, но другого выхода нет, монсеньор, и это тоже предосторожность. Раз я сейчас олицетворяю власть, значит, я и должен это делать. Но если вы настаиваете, то я сниму контроль с портов и асьенд, а также всех монастырей и разрешу пеонам делать, что им вздумается.
— Я так не говорил, я лишь выражаю вам обоснованные опасения.
— Что же, я их принимаю к сведению и постараюсь впредь как выдерживать определённую линию, так и не вовлекать в это дело церковь, не афишируя свои дела с вами.
— Хорошо. Я пошлю запрос в Рим, но уже сейчас я уполномочен вам сказать: передайте во владение церковью все земли, что были куплены за её счёт, и оформите соответствующие документы, которые имеются у вас.
— Хорошо, — не стал я спорить, хотя этот ход был для меня весьма неожиданным и очень неприятным. Но ничего, обойдусь.
Епископ поднялся, собираясь уходить, но на пороге задержался. Он обернулся, и в его глазах я увидел не гнев, а скорее усталость человека, который слишком долго несёт груз ответственности.
— Генерал, — сказал он тише, — я догадываюсь, что вы не тот, за кого себя выдаёте. И я знаю, что вы делаете это не только ради власти. Но запомните: церковь в Мексике пережила многое… И Диаса, и Хуареса, и французов, она переживёт и вас, если вы оступитесь, а оступаются все.
— Я учту это, ваше преосвященство, — ответил я.
Он ушёл. Передача земель церкви была ударом для меня, но не смертельным. У меня оставались деньги, оружие, люди, ну и земли тоже, отдать часть их, так ради Бога, заберите, но это долгая песня. Главное, что на меня начало работать время, раз я принял предложение Мадеро, что будет удобнее нам обоим. Формально я хожу под его началом, а он не отвлекается на меня, и пока Мадеро занят дележом власти, пока американцы и британцы решают, как быть с моим выступлением, пока церковь посылает запросы в Рим, я мог укрепиться на Юкатане.
Я подошёл к окну, за которым над Меридой сияло солнце, но я знал, что гражданская война только начинается. Я знал,