22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман
Интересно, а как выглядит смерть у животных? Не старуха ж с косой? Снова закурил. Опять эта кляча преследует меня. Все не случайно! Я знаю. Все не случайно! Смеешься надо мной, да? Ну-ну! Когда старая идет по пятам, не думай, что можешь скрыться. Даже затаившись в темном чулане, услышишь ты скрежет косы по стенам. Взмах. Свист. И все. Холодный хохот ветхой дамы, прячущей лик свой за капюшоном, отделит душу от тела и понесет в ад. Да-да! Туда тебе и дорога. Ты не лучше их всех, местами даже хуже. Смотреть стыдно. Ебаное позорище. Пародия на порядочного человека.
Звонок у царских палат не работал. Мне пришлось долбить по вате, облицованной старым кожзамом. Ждать пришлось долго, пока великосветская натура соизволила поднять свои телеса с трона.
– Принес? – начал беседу с дела открывший дверь хозяин.
– И тебе здоров! – я протянул ему бутылку.
– А че теплая?
– Чтоб ты не заболел.
– Остря-я-я-як! – улыбнулся Митька и протянул руку. За пивом. Затем открыл его и жадно влил в себя внутрь, – Заходи, не стесняйся.
Царь уже за порогом встретил гостя, как полагается, по-братски приобняв и приподняв.
– Эх, мне сегодня на работу вечерком, а то б жиранули, как следует. Ты надолго?
– Да не особо.
– До выходных будешь?
– Нет, поеду обратно.
– Жаль!
Мы прошли на кухню, где помимо гарнитура стояли два кресла, засратый журнальный столик и на стене висел телевизор.
– Чай, кофе?
– Кофейку бы…
– В шкафу над раковиной. Чувствуй себя, как дома.
– Самообслуживание?
– Агась. Чай не барин, чтоб на цырлах перед тобой прыгать.
– И то верно.
– Как сам?
– Книжку вот тебе новую привез, – я протянул ему «Горизонталь».
– Подписал?
– Ага.
– Напиши, что это первый экземпляр.
– На кой?
– Ну, когда ты прославишься на весь мир, это будет реликвия. Знаешь, сколько стоить будет? Кучу бабок.
Царь был из тех людей, который мечтал разбогатеть, ничего при этом не делая.
– Слушай, а ты знаешь, что если ты помрешь, то сразу добавишь к известности сто очков?
– Митяй, чтобы выстрелить себе в башку, нужны стальные яйца… и пистолет. У меня же нет ни первого, ни второго, потому я решил паразитировать еще на этом свете, пока не пробьет назначенный час. Да и дела еще кое-какие имеются…
– Хуя, ты важный. Пиши уже…, – он протянул мне ручку с логотипом завода, на котором работал.
Я подписал на его экземпляре книги, что он самый первый, обозначив ценность пред какими-то мифическими ценителями искусства.
– Держи.
– От души, братишка!
Вскипел чайник. Я налил себе кофе. Царь упал в кресло.
– В «Мортал Комбат»? Жопу тебе надеру, как в старые-добрые!
– Так, то на «Сеге» было, – улыбнулся я.
– Ссышь?
– Я?
– Ты!
– Ну держись!
Битва началась не на жизнь, а на смерть, чаще мою, ибо у Царя каждый день тренировки.
– Ты бы стримить начал, там вроде платят?
– Да кому я нужен?
– Ну ты бы хотя бы попробовал.
– А зачем? Я десятого числа зарплату в кассе на заводе забрал и довольный, как Барсик.
– Ты прям ключ мудрости.
– А то!
– По ночам горбатишься ж.
– И что? Работа престижная. Сейчас токаря в уважухе. Развелось вон этих ЧПУшников, ни черта не умеют, а я раз-раз и все. Хоть с чертежом, хоть без чертежа. Василич меня уважает.
– Это кто?
– Кто-кто? Цеха моего начальник. Батя твой его знает.
– С усами, как у Якубовича? И самогон гонит в промышленных масштабах?
– Да-да! Хороший у него самогон. Чистый, как слеза.
– И людская горечь не покидала его густых усов.
– Чего?
– Да это я так…
– Умник херов! Говори уже на людском.
– Бориска привет тебе мочил, видел его сегодня!
Про сына бывшего мэра было сказано зря, ибо больная мозоль сорвалась с фонтаном крови. Завистливые люди всегда пытаются что-то доказать объекту своей зависти, мол, посмотри, я не хуже, а может даже и лучше. А кому вообще это надо? Если у человека все хорошо, он же не говно, чтоб к нему липли назойливые мухи. Некоторые мужички ведут себя, как самые настоящие бабы. Истеричные импульсивные бабы. Они кричат. Они плюются слюной. Хлопают дверями. Убегают. Что это? Хроническая истерия? Маленький хуй? Театр одного актера. Херовый театр между прочим. Драма абсурдна. Подтекст в бреду. Врачам стоит обратить внимание – налицо явная патология. В пример им хочется поставить барышню в кокошнике, что, выбежав из горящей избы на скаку тормозит вороного скакуна.
– Да пошел он на хуй, этот буржуй, со своими приветами, понял? Он там бабками своими жопу вытирает, а людям нормальным, причем тем, что с ним десять лет рука об руку, кукиш. За копейку придушится.
– Ты ж говоришь, что десятого числа довольный, как Барсик.
– И что?
– Мы к Даньке на свадьбу, когда ездили, он за все платил так-то.
– Рисовался. Сто пудов рисовался. Мол, посмотрите, какой я – распиздадельный, деньгами швыряюсь. Направо. И налево, – глаза Царя приобрели бесовские намеки.
– А ты, когда оплаченных им девиц на мальчишнике трахал, не особо возмущался.
– За клятого буржуя заступаешься? Пока я на работе по восемь часов горбачусь, не отходя от станка, этот бабки из воздуха делает. Ворюга! Как и папенька его. Правильно, что посадили. Надо было больше дать за растрату госбюджета. Вот из-за таких, как эти, вся страна херово и живет.
– Не делится? – улыбнулся я.
– Не делится! – вздохнул Митяй.
– Да ладно тебе…хорош.
– Ты ему тоже книжку подарил? – насторожился Царь.
– Ага.
– Он не просил написать, что