Медоед 13 - Макс Гудвин

Он произнёс это и это тут в мире духов что-то да значило.

— Пойдём, подберём тебе оружие, — произнёс я, извлекая меч и аккуратно, стропу за стропой отрезая его от стола. — Ками это кто, кстати?

— Я умер за Японию и теперь я ками, а это мир ками. И я должен пройти и это испытание, чтобы переродиться снова.

Кто такие ками, я до этого не знал. Но судя по контексту, это те, кем становятся те, кто умерли за своё дело, этакое продолжение, как для викингов Вальгалла. А истинная цель моего поступка была иной: чем больше эти твари съедят сильных духом, а откусить себе язык может только очень сильный человек, тем сильнее они станут.

Кроме того, судя по последним словам Артаина и этого второго, огромного демона, квасить они будут три недели, а потом за мной только придут. Ну что ж, надо быть готовым и разузнать, что тут да как. Конечно же, не хотелось бы драться с демоном, главой округа, на мечах, но эвакуация из этого места, что-то мне подсказывает, будет дольше, чем из США пешком.

Мы вышли через парадные ворота — я и голый японец. А эти пятеро стояли на коленях у входа, опустив головы, сложив у ног стволы. Штанов и оружия того, кто выбежал ко мне первый, на пороге не оказалось.

— Понял, — произнёс я и подошёл к тому, кто был в резиновых тапках. — Ты! Где штаны и ствол с мной убитого?

— О Истребитель, я не знаю, — поднял он голову и посмотрел на меня, слегка её наклонив, словно у него один глаз видел, а другой нет.

И одним ударом я отсёк ему его лживую башку.

— Ешь Цигму! Бери тапки и штаны, бери его ружьё и пойдём, — приказал я Ямамото.

И японец бросился к нему, первым делом взяв оружие — обрез какого-то ружья — и, надломив, поднял на меня взгляд.

— Оно без патронов!

— Эй! — обернулся я на следующего, того, кто был правее. Он был длинноволос и космат и усиленно делал вид, что ему не интересно облако Цигмы, однако он поднял на меня свои мутные глаза, которые некогда были голубыми, а пальцы правой руки запустил в облако, словно нечаянно.

Ростом чуть выше среднего, и сутулый — не от старости, а от привычки пресмыкаться. Плечи были узкие, а руки длинные, с утолщёнными суставами. На правой руке не хватало двух фаланг на мизинце — то ли откусили, то ли сам отрубил, когда ещё был живым.

Лицо вытянутое, с острым подбородком и впалыми щеками. Нос тонкий, с горбинкой а губы бледные. Кожа как и у многих у него была серая. Длинные волосы тёмные с проседью, свисали до плеч. Они лезли ему в лицо, закрывая правый глаз.

— Да, Истребитель? Чего изволишь, Истребитель?

— Почему патронов нет? — спросил я.

— Они на складе, старший сосатель выдаёт на случай бегущей тли или войны с другим округом или баронством.

— Старший сосатель где? — спросил я.

— Ты его убил, Истребитель! — склонил голову он, покосившись на улицу.

— Веди меня к складу! — произнёс я. — А по пути расскажи, что у вас тут да как!

— Да, Истребитель! А можно мне тоже Цигмы?

— Жди! — рыкнул я. — За это вы теперь моё ополчение!

— Как скажешь, нижайший! — произнёс он.

— А старшим над вами будет вот он, — указал я мечом на активно дышащего в облаке, словно бежал марафон, Ямамото.

А когда Ямамото «наелся», я вместе с ним отошёл от того, что осталось от тумана, и скомандовал:

— К принятию пищи приступить!

Они набросились на облако, будто не ели месяц, и меньше чем за минуту оно развеялось совершенно. А сосатели Цигмы даже начали друг с другом перепалку, но я снова рявкнул на них:

— Встать, смирно!

И они поднялись.

— Слушай мою команду. Главным над вашим отделением назначаю сержанта Ямамото. А вас, бесы, именую рядовыми повстанческой армии имени меня!

И они рухнули на колени, склонив головы.

— Командуй, Ямамото, — произнёс я японцу.

— Скажи мне, Медоед, что это вы просто надо мной эксперименты ставите и я лежу в вашей тюрьме под опиумом? — спросил он.

— Никак нет. Сержант повстанческой армии. Строй бойцов, идём получать оружие!

Он командовал ими, используя японскую терминологию, но тут язык не имел значения, и строем мы двинулись к складским помещениям. Под внимательные взоры запуганных и измученных пленников этого места. Именно их тут и называли едой или тлёй. Еда — это когда с тебя есть что сожрать, а тля — это те, кто изо дня в день выделяют для сосателя Цигму. Специальную субстанцию, находящуюся в жидком и парообразном виде, которую надо ежемесячно сдавать в центр, иначе придут некий хрен под именем или должностью Мэйновер и постарается с тебя её взыскать.

Склад располагался в спортивном зале, где уже никто не играл в футбол, наверное, вечность. А на складе было много всего: шмотки, оружие, патроны к оружию, даже военные стальные шлемы и драные бронежилеты первого и второго типа. Вдоль барахла была пятиметровая дорожка шириной и длинной во весь зал, свободная от мусора.

Ямамото командовал «экипироваться». А в какой-то момент он и сам нашёл для себя какую-то саблю с ножнами и закрепил её себе на пояс, помимо имеющегося у него ружья.

Я взирал на них и думал, что отделение это слишком мало, чтобы вершить дела вселенского масштаба, и я спросил у того кто меня сюда привёл:

— Кто из тли может воевать?

— Нижайший, они же тля! Они ничего не могут, только ныть, как им плохо, и давать Цигму, и то горсть в сутки.

— Понял. А это что? — спросил я, указывая на три ржавые бочки.

— Это Цигма барону. Её надо через четыре дня сдать! Иначе кирдык всем!

— Понял. А барон где? — не унимался я.

— В мэрии Подворонежа.

— Хорошо, — кивнул я. — Слушай мою команду: всю тлю сюда построить вдоль стенки!

— Да, нижайший! — кивнул он и убежал в коридор, а я остался осматривать оружие и шмотки. И это всё напоминало