Диверсант. Том 4 - Дмитрий Лим

Охранник потерял равновесие. Сидоров вырвал третью доску, поднялся из подполья по пояс и ухватил немца за ремень. Я протиснулся рядом, зажал врагу рот и ударил ножом под ухо. Тело обмякло у нас на руках.

Мы опустили его на пол. Сидоров забрал ключи, перерезал верёвки на руках Славы и сразу повернулся к Алёхе.

— Живой?

— Живой, — ответил Слава хрипло. — Его ночью били. Потом перестал приходить в себя.

Я присел рядом. Зрачки у Алёхи реагировали на свет, дыхание шло с надрывом, на виске запеклась кровь. Переложить и унести. Остальное — потом, если это «потом» у нас будет.

— Слава, идти сможешь?

— Смогу.

Он попытался подняться. Колени дрогнули, но устоял, придерживаясь за стену.

— Тогда бери винтовку. Патроны проверь.

Слава поднял карабин охранника, передёрнул затвор и только успел заглянуть в патронник, как на крыльце раздались шаги.

Я показал на стены. Сидоров встал за дверью. Слава прижался возле окна. Я остался слева от входа, с ножом в руке.

Дверь открылась.

В комнату вошёл Вебер — невысокий, плотный, в полевой форме и пилотке. Сделал два шага и остановился. Увидел пролом в полу, кровь на досках, пустое место у стены. Потом повернул голову к Славе.

На лице обер-фельдфебеля мелькнуло понимание. Рука пошла к кобуре.

Я ударил раньше. Левой перехватил запястье, правой всадил нож под челюсть. Вебер дёрнулся, навалился на меня всем весом. Сидоров подхватил его сзади и помог опустить, не дав сапогам загрохотать по полу.

Кровь быстро растеклась между досками и закапала в подполье.

— Ключи и документы, — прошептал я.

Сидоров обыскал его карманы. Пистолет, бумажник, связка ключей, сложенный вчетверо лист с печатями. Всё ушло ко мне за пазуху. Тело Вебера мы спустили в пролом рядом с охранником.

Когда я выпрямился, комнату повело влево. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а вдох застрял под рёбрами. Сидоров ухватил меня за плечо. Я упёрся ладонью в стену, сделал два коротких вдоха, третий — глубже, и только тогда кивнул ему.

Я выглянул в окно.

Пулемётчик сидел на прежнем месте. Беккер всё ещё возился с двигателем. Вокруг грузовика плавал сизый выхлоп. На восточной просеке мерцали три удаляющихся огонька.

Я показал Тарасову два пальца, затем провёл ладонью по горлу и указал на пулемёт.

Капитан понял.

Он обогнул дом по заросшей водоотводной канаве, лёг за штабелем пустых ящиков и пополз к шлагбауму. Пулемётчик смотрел на дорогу. Один раз повернул голову к грузовику, крикнул Беккеру, чтобы тот поторапливался, и снова отвернулся.

Тарасов поднялся у него за спиной. Левой рукой зажал рот, правой перехватил подбородок и резко потянул назад. Немец забился, ударил каблуком по ящику. Тарасов прижал его коленом к земле и сдавил горло ремнём автомата. Через несколько секунд тело перестало дёргаться.

Капитан не убил его. Стянул руки собственным ремнём, затолкал кляп и оттащил за мешки. Затем поднял ладонь: пулемёт наш.

— Теперь Беккер, — сказал я Сидорову.

Мы вышли из дома через главную дверь. Слава остался внутри с Алёхой, держа карабин наготове.

Беккер стоял к нам спиной, перегнувшись через крыло грузовика. Винтовка лежала рядом, на брезентовом чехле. Двигатель грохотал и тряс капот, прикрывая наши шаги.

Сидоров подошёл первым. Ударил немца под колено, а когда тот осел, обхватил шею. Я схватил винтовку и прижал нож к его боку.

— Тихо. Жить хочешь — лежи.

Беккер замер. Сидоров заткнул ему рот свёрнутой портянкой и связал руки телефонным проводом, найденным в кузове.

Четверо оставшихся на посту были обезврежены: двое мертвы, двое связаны. Трое ещё шли по восточной просеке. Времени оставалось меньше двадцати минут.

— Тарасов, сторожишь двор и связанных. Сидоров, сделай носилки для Алёхи. Слава поможет. Я — в сарай.

Караульный сарай оказался одновременно складом. Вдоль стен стояли ящики с патронами, банки с горючим, мешки сухарей, жестянки с консервами. В дальнем углу лежали сапёрные принадлежности.

Под крышкой первого узкого ящика обнаружились толовые шашки. В соседнем — бухта детонирующего шнура, электродетонаторы в бумажных гильзах, две катушки тонкого полевого провода и небольшая подрывная машинка с откидной рукоятью.

Я сгреб всё, что требовалось Фролу: шесть шашек, шнур, два электродетонатора, провод и машинку. Патроны и еду пока оставил. Сначала мост.

К площадке спускался по каменной лестнице, пригибаясь под лучом прожектора. Фрол лежал за правой опорой. Он уже вычистил гнёзда от песка и старой крошки.

— Держи.

Я выложил перед ним добычу.

Фрол проверил электродетонаторы, размотал конец шнура и осмотрел подрывную машинку.

— То, что надо, — прошептал он. — Две шашки в каждое гнездо. Ещё две разведу по краям, чтобы опору рвануло не в одну сторону. Шнур свяжет всё вместе. Электродетонатор посажу сюда, провод выведу за откос.

— Сколько времени?

— Минут десять, если руки слушаться будут.

— Делай. После моего свиста — готовность. Подрыв только по команде.

Я поднялся обратно.

Сидоров и Слава уже переложили Алёху на плащ-палатку, продели по краям две жерди. Слава стоял бледный, шатался, но переднюю жердь из рук не выпускал. Сидоров затянул узлы и проверил, чтобы край ткани не давил раненому на горло.

Тарасов сидел за MG-34, развернув его к восточной просеке. Пока трое дозорных бродили где-то между деревьями, разбирать пулемёт было рано: он прикрывал весь двор и давал нам шанс встретить их раньше, чем они добегут до дома. Связанные пулемётчик и Беккер лежали у стены.

В этот момент зазвонил телефон.

Звон разлетелся над постом так громко, что у меня внутри всё сжалось. Первый вызов мы пропустили. Телефон замолчал, выдержал паузу и зазвонил снова.

Я подтащил Беккера к будке и выдернул кляп.

— Кто вызывает?

Он облизнул разбитую губу.

— Резерв. Они должны были выехать после утреннего доклада. Отсюда до них около сорока минут.

— Ты ответишь. Скажешь: Вебер у нижних опор, проверяет передачу пленных. На посту всё спокойно. Следующий доклад через десять минут.

— Они спросят номер смены.

— Назовёшь.

— А если спросят Вебера?

— Позовёшь. И будешь ждать. Одно лишнее слово — Сидоров сломает тебе шею раньше, чем ты договоришь.

Ефрейтор встал за спиной Беккера и обхватил его под подбородком. Я прижал нож к почке. Мы втроём вошли в тесную будку.

Беккер снял трубку.

— Седьмой пост. Стрелок Беккер.

— Почему не отвечали? — рявкнул голос на линии. — Где обер-фельдфебель Вебер?

— На нижних опорах. Проверяет передачу пленных по приказу обер-уполномоченного Рота. На посту всё спокойно. Следующий доклад через десять минут.

— Номер смены?

Беккер назвал четыре цифры.