Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Собралось человек тридцать. Я стоял посреди зала в черном доспехе с проплавленной дырой на груди. На мне был сосредоточен Эфир по меньшей мере трех Туманностей.
Тридцать человек, и, вероятно, кто-то из них год назад заплатил за Агату с Теей. Я переводил глаза с одного на другого. Старейшины, их жены, взрослые сыновья, двое подростков. Никто из них не походил на человека, покупающего людей, пускай даже это был Зверь в человеческом обличье. Впрочем, я плохо представлял, как такой человек должен выглядеть, и поэтому просто запоминал лица.
Вперед вышел старик с тростью. Валерий Засекин — старейшина, муж Кристины. Высокий, сухой, Туманность шести Кругов.
— Вчера на жену старейшины этого рода напали, — сказал он, глядя поверх моей головы на родню. — Восемь человек, среди них одна Сфера. Через минуту в живых оставался один, да и того оставили для допроса. Сделали это трое наших стражников. Первый из них стоит перед вами.
Он выдержал паузу, достаточную, чтобы все успели на меня посмотреть.
— Род Засекиных помнит службу. Червину Александру назначается двести тысяч рублей. С этого дня он десятник личной стражи и состоит при Кристине Засекиной постоянно. Род благодарит его.
Деньги меня занимали мало. Другое дело — чин. Десятник личной стражи получал ключ от правого корпуса, место за столом управляющих и право входить в башню без провожатого.
Кошель. Его вынесла на подносе девушка лет двадцати в зеленом платье, с Пятым Кругом. Зачарованные Духом монетки по тысяче каждая. По обычаю рода награду стражнику подавала младшая из взрослых главной ветви.
Она остановилась передо мной, но поднос протянула не сразу, похоже, желая, чтобы я сначала сказал что-нибудь ей лично.
— Благодарю род, — сказал я и взял кошель.
Девушка вспыхнула, развернулась и ушла к стене с пустым подносом.
— А я поблагодарю сама, — сказала Кристина и вышла из-за спины мужа. — Александр, спасибо вам. Петру с Матвеем я уже сказала то же самое, но вам хочу сказать при всех.
Валерий слегка поморщился, но промолчал.
Потом родня зашевелилась, заговорила, и Кристина подошла ко мне вплотную.
— Не сердитесь на Алину, — сказала она вполголоса. — Это дочь Станислава. А вон он сам — у колонны, с бородкой. Младший брат главы. Уверена, сейчас он подойдет и спросит про вашего Зверя, это его большая страсть.
— Он их держит?
— Собирает. Редких, и чем реже, тем лучше. Привозит хоть с других миров.
Между лопаток похолодело. Вот кто мне был нужен. Власть, влияние, страсть к коллекционированию Зверей — все сходилось.
Станислав действительно подошел через минуту. Худой, лет пятидесяти на вид, с бородой, подстриженной аккуратным клином. Вихрь семи Кругов. На меня он глядел без особого интереса — было видно, что все это для него лишь формальность.
— Говорят, из рейда вы вывезли Зверя, — сказал он очень вежливо. — Волк угольной масти, а ростом, если верить столичным записям, с трехэтажный дом. Мне любопытно, какого он вида.
— А вы хорошо разбираетесь в волках? — спросил я с такой интонацией, что он, похоже, сразу понял, что ему тут ничего не светит.
Так что отвечать мне не стал. Чуть наклонил голову и отошел обратно к колонне. Я только теперь заметил, что монеты в кошеле у меня под пальцами смялись в один ком.
У кресла главы все это время стоял Фома. Он не произнес ни слова и только теперь, поймав мой взгляд, приложил палец к губам.
Через зал на меня смотрела Алина. Поднос она уже кому-то отдала и теперь стояла у стены одна, не отводя от меня глаз.
Я повернулся к пустому креслу и опустил голову в поклоне роду.
* * *
Третий день после зала рода я встретил в правом корпусе, в комнате, где Кристина разбирала бумаги. Стол у окна, стопка листов, ее перо, которое ходило по ним без остановки.
Я стоял у стены, в трех шагах за ее левым плечом, и занимался тем, что мне полагалось. То есть ничем. Фома устроился на подоконнике, спиной к морозному стеклу, и глядел на дверь.
— Нет, эта девица с подносом, — начал он негромко, — смотрела на тебя через весь зал так, будто уже…
Дверь открылась, и Фома пропал на полуслове. В комнату вошел Сергей, а за ним, не дожидаясь, пока он посторонится, — девушка в зеленом. Именно та, с подносом. Сегодня платье на ней было другое, темнее, но на лице все еще было то же выражение, что я запомнил: полное недовольства и скрытого триумфа.
— Кристина, ты ведь отдашь мне Червина? — спросила она, не повышая голоса. — Отцу нужен человек при мне за городом. Он сам так сказал.
Сергей перевел взгляд на Кристину, и я тоже. Перо у нее в руке остановилось.
— Алина, десятника назначил род, — сказала Кристина мягко, не поднимая головы. — Ваш отец, насколько я помню, был там же.
— Род назначил его тебе, потому что никто другой в нем не нуждался, — ответила Алина. — Но сейчас он нужен мне.
На этом месте любая другая жена старейшины, наверное, встала бы. Кристина же только отложила перо и подняла на нее глаза.
— Тебе-то он зачем?
Алина засмеялась. Высоко, коротко, совсем не к месту. Оборвался смех так же резко.
Сергей за эти полминуты не сдвинулся с места. Он глядел то на одну, то на другую и явно взвешивал, чье недовольство обойдется ему дороже.
— Червин, — сказал он в итоге мне через всю комнату, решив полностью снять с себя все последствия, — Решать тут, по совести, вам. Присяги вы не давали, так что второй перевод меньше чем за полгода без вашего слова род вам навязать не может. Так что просто скажите, согласны вы или нет.
Я молчал, но не потому, что выбирал. Выбор, на самом деле, был сделан за те две секунды, пока она смеялась.
Дочь Станислава, который, скорее всего, и купил Агату с Теей? Его поместье, где она живет? Где собиратель редких Зверей с других миров держит свою коллекцию? Не в башне Болхова, это я уже понял. Через Кристину к нему не подобраться. Через дочь можно было.
— Согласен, — сказал я.
Алина даже не улыбнулась: для нее, похоже, это был очевидный исход.
— Вещи соберете к вечеру, — сказала она. — Экипаж будет у ворот. Вам ведь не нужно много времени, Червин?
— Нет.
С чужими я никогда не умел говорить длинно.
С Кристиной получилось иначе. Я обошел стол и встал так, чтобы говорить с ней, а не с ее затылком.
— Простите, что ухожу от вас.