Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Охранять ее, значит, предстояло всерьез, но у этой службы была еще одна сторона. Человека, сберегшего лицо рода, наверняка пустят дальше стражного корпуса.

Кстати, при таких условиях было довольно странно, что меня не только приняли на эту работу, но и сразу сделали главным. Кто мог поручиться, что меня еще до Засекиных не завербовали их соперники?

Либо тут было что-то еще и у рода были свои скрытые мотивы, либо сформированная историей с Орла-Мирного-3 и явно поддержанная Коллегией репутация имела куда большее значение, чем можно представить.

В любом случае я собирался выполнить свою работу.

Следующие полтора месяца слились для меня в одну длинную дорогу. Да, мероприятия были два-три раза в неделю, но при этом сами они могли затянуться на весь день. А ведь между локациями еще нужно было добираться, и не на привычной для меня скорости, а раза в три медленнее.

В экипажи я садился всегда последним. Стоило поставить ногу на подножку, как летающий транспорт оседал на рессорах, причем так, что это видели все, кто стоял рядом. Поэтому я ждал, пока Кристина, Петр и Матвей займут места, а возница отвернется к рычагам. Только тогда забирался внутрь.

Мост. Его открывали на третьей неделе в городке на реке, выше Болхова по течению. Городок был маленький по меркам планеты, тысяч на сорок жителей, хотя это было все равно больше Болхова. И мост там род построил на свои деньги. Кристина ехала туда, чтобы об этом узнали все.

Сели мы на площади, откуда до помоста было шагов двести. Этот путь она прошла сквозь толпу, здороваясь направо и налево. Мы трое шли за ней клином.

Помост сколотили на берегу, рядом с въездом на мост, поперек которого натянули ленточку. Зрители стояли на льду реки и на обоих берегах, а те, кто мог, висели в воздухе вокруг.

Петр встал у левого края помоста, Матвей — у правого. Я встал чуть позади Кристины и раскрыл восприятие на всю округу.

— Вы ведь будете рядом? — спросила она вполголоса, прежде чем шагнуть к перилам. До сих пор ни разу об этом не спрашивала. — Людей больше обычного, и еще эти недавние угрозы…

Пару дней назад, когда мы были в другом городе, в окно ее номера кто-то запустил камень с привязанным к нему письмом с обещаниями скорой расправы. Я жил в соседнем номере, окутав номер Кристины восприятием, так что успел остановить камень до того, как он разбил стекло. Но поймать того, кто его запустил, не получилось.

— Как и всегда, — кивнул я.

После чего подал знак Петру и Матвею, чтобы они поднялись в воздух. Хотя чисто технически смысла в этом было мало, выглядело внушительно, и уже одно это останавливало многих.

Зрителей я внимательно осматривал одного за другим как восприятием, так и духовным зрением. Но никого прямо сильно подозрительного не наблюдалось.

— Род стоит там, где живут его люди, — говорила Кристина, и голос ее без всякой магии доставал до дальнего берега. — И мы только рады помогать нашим подданным с тем, чтобы сделать их жизнь лучше и проще. От себя добавлю, что этот мост простоит дольше нас с вами. Ходите по нему на здоровье.

Было ли это что-то натренированное, или ее врожденная способность, я так и не понял. Скорее, и то и другое. Говорила она со всеми одинаково тепло: что с мэром в лисьей шубе, что с мальчишкой, который подавал ей ножницы.

Ленточка была торжественно разрезана, после чего началась часть с интервью.

— Госпожа Засекина, сколько род потратил на мост?

— Во сколько мост обошелся, столько и потратил, и еще немного на перила. — Это прозвучало бы куда глупее из уст умудренного опытом старейшины, но от Кристины выглядело даже мило. — Запишите лучше, что зерно на тот берег теперь можно возить круглый год.

— А школы? Обещали две.

— Первую откроем через месяц, вторую — к осени. Спросите у мэра, он сам выбирал место.

— И последнее. Правда, что человек за вашей спиной в одиночку вернулся с Третьей?

— Правда, что он очень не любит, когда о нем пишут, — ответила Кристина, не поворачивая головы. — Спросите меня лучше еще раз про мост.

Остальные выезды были примерно такими же. В приюте для вдов рудокопов Кристина полдня раздавала теплые платки; на ярмарке у карачевской межи скупила ларек со сладостями и подарила его местной детворе; в совсем небольшой деревеньке, через которую собирались проложить новую дорогу, отдала собственную накидку пришедшей на мероприятие и стоявшей, дрожа всем телом, старушке.

В одном пограничном селе в помост полетел камень. Обычный булыжник, брошенный обычной рукой откуда-то из задних рядов. Я поймал его телекинезом, не сходя с места. Матвей в ту же секунду уже летел над головами к тому, кто бросал, и через минуту сдал старосте пьяного мужика в драном тулупе. Кристина просто договорила фразу до конца.

На обратных дорогах она обычно писала прямо на колене, подводя итоги встречи, размышляя, что можно было бы сказать иначе. Или обсуждала с Дашей, которая оказалась не только служанкой, но и полноценной помощницей, иногда ездившей с нами, дальнейшие мероприятия.

Вирра за эти полтора месяца я видел четыре раза. Стражнику вне караула выходить в город не запрещалось, но проблема была в том, что в Болхов мы возвращались довольно редко. Вирр чутка похудел на диете из лесной дичи, но, вопреки моим ожиданиям, не выглядел обиженным. Кажется, он прекрасно понимал, что я всем этим занимаюсь не просто так.

Агату он чуял все так же живой и целой, но показать, где она, по-прежнему не мог. Я повторял себе, что спешка погубит нас обоих. Но каждый раз, когда мы пролетали над башней Болхова, все равно хотелось просто уничтожить ее и вытащить нужную информацию из кого-нибудь внутри. Останавливало только то, что это было технически невозможно на моем нынешнем уровне.

* * *

Утро того вылета ничем не отличалось от прочих. Мороз, синие тени на брусчатке, Егор за рычагами управления. Со мной он, как всегда, поздоровался первым.

Я дождался, пока все сядут, забрался следом, и экипаж поднялся над Болховом.

Летели мы в тот самый город, где открывали мост, открывать первую из двух обещанных школ. Дорогу я помнил хорошо. Экипаж выходил к реке километрах в десяти ниже города. Дальше он шел над самым руслом и садился на