От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
— Куда бегут? Точно? — В этот момент у меня с души свалился здоровенный камень размером с тонну.
Хотя всё описанное и могло показаться очень быстрым развитием событий, в реальности с рассвета прошло уже добрых часа два, не меньше. А я вроде как помнил, что бой под Клушино был очень скоротечный, поляки ударили неожиданно и русские сразу почти побежали, так что всё это время я пытался понять, не натворил ли я делов в плане изменения истории, так, чтобы ситуация случаем не повернулась неудобной для меня стороной.
Но нет, кажется, не успел уж так сильно наследить, чтобы изменения оказались действительно глобальными.
— Точнее некуда! — Казак захохотал, чуть не вываливаясь из седла от восторга.
Впрочем, возможно, восторг «лыцаря степи» был связан с парой явно плотно набитых седельных сумок с трофейным, как я полагаю, добром. И вот те две явно дорогие сабли, которые были небрежно обмотаны тканью и снаружи приторочены поверх другого имущества, простому казаку явно были не по чину.
Процесс «экспроприации экспроприаторов» явно шёл уже полным ходом.
— Как услыхали, что у них в тылу не пойми сколько войска, да наши с трубами загудели со всех сторон — так и посыпались! Сперва дрогнули стрельцы, потом кто-то крикнул, что окружили, что Шуйский с воеводами сбежал и войско бросил, так и начали драпать. Во все стороны без оглядки.
— А шведы? — Это тоже был важнейший вопрос, в одиночку Делагарди воевать с поляками, наверное, не станет… Или станет, там вообще-то между Речью Посполитой и Швецией вполне себе война уже десять лет продолжается, так что хрен ещё поймёшь, кто себя как поведёт.
— Свеи стояли крепко, их только атака под командой лично гетмана Жолкевского с резервом смогла заставить отступить.
— Отступить, но не побежать? — Переспросил я.
— Не, свеи не побежали, — казак мотнул головой.
Даже удивительно, вот откуда он успел всё узнать? Есть вот такие люди, которые всегда всё успевают разнюхать, со всеми поговорить, постоянно в курсе последних событий. Удивительный, недоступный моему пониманию талант.
— Сами отступили за Вдовку, на закат отходят.
— Как тебя зовут, казак?
— Пилип Сирый, государь.
Я демонстративно достал из поясного кошеля полновесный золотой дукат — 60–70 грошей или два с лишним злотых, впрочем, золотая монета постоянно дорожала относительно серебра, которое ещё и портили из года в год, а вообще во всех местных монетах чёрт ногу сломит, чтобы понимать все курсы, нужно иметь не голову, а Дом Советов, — и бросил его казаку.
— Держи, Пилип. Отличную новость ты принёс, вот тебе награда.
Сирый ловко выхватил из воздуха дукат и с явным удовольствием сунул его за пояс, на такие глупости, как отдельный кошель, казаки не разменивались, часто хранили всякую дорогую мелочь, в том числе деньги, просто в складках намотанного на пояс кушака. А то и просто пропивали сразу, чтобы не потерять.
— Когда всё закончится, придёшь ко мне на аудиенцию, думается, что я найду, как применить твои таланты с пользой и чтобы тебя при этом не обидеть. А теперь найди Сулиму и вообще расскажи всем, что за каждого русского пленного, который согласится перейти под мою руку и при этом будет способен держать оружие, я дам по десять грошей.
Резвый казак издал какой-то странный звук, видимо говорящий о предвкушении солидных барышей, вскочил в седло и умчался разносить «благую весть», а я только мысленно хлопнул себя по лбу, досадуя, что не додумался озвучить сей приказ ещё до битвы.
Впрочем, тогда и сражение могло пойти совсем по-другому, да и казны у меня ещё русской не было, глупо обещать такие выплаты, не имея солидной «финансовой подушки».
Ну и наконец я позволил себе осмотреться среди вновь приобретённого имущества по-настоящему, по-хозяйски.
Битва, считай, выиграна. Теперь начиналось самое нудное — впрочем, кто-то другой мог бы сказать, что сбор «лута» является наиболее приятной частью любого квеста, — и самое важное: собрать с этой победы все самые вкусные плоды. Не только материальные, но и политические.
Здесь на месте делать было уже нечего, не казну же лично караулить, нужно было ехать срочно к армии, чтобы все видели, кто на самом деле принёс войску Речи Посполитой победу.
Поэтому я тронул коня и двинул — окружённый неизменной коробочкой Пауля — туда, где ещё недавно звучали выстрелы, а теперь стояла подозрительная тишина.
То, что я увидел, выехав к месту главной сшибки, заставило меня на пару секунд просто остановиться и замереть. Всегда считал себя ментально крепким человеком, однако это… А ведь это всего лишь Клушино, а не какой-то Сталинград, тут только профессиональные воины, самостоятельно выбравшие свою судьбу… И всё равно сердце сжималось от открывшейся картины.
Поле было засыпано телами.
Не так, как у обозных шатров, где валялась в основном безоружная тыловая шваль, — нет, тут лежали ратники. Стрельцы в своих серых — на самом деле серых, это заблуждение насчёт классических «красных» одежд стрельцов создано фильмами и картинами, крашеную ткань выделяли только на избранные московские стрелецкие полки, вернее даже не полки, не было сейчас на Руси такой постоянной единицы, их стрелецкими приказами называли, — кафтанах, дворянская конница, иноземцы.
Лошади со вспоротыми животами, брошенные пушки, втоптанные в грязь знамёна, поваленные деревянные рогатки и другие заграждения, которыми традиционно пользовались русские воины на поле боя для защиты от конницы. Между телами валялись сломанные древки копий, раздавленные шапки, опрокинутые пороховые мерки и брошенные сабли.
Над всем этим всё ещё висела сизая пороховая хмарь, медленно расползаясь по низине, и в ней деловито копошились мародёры — впрочем, этого слова ещё тут никто бы не понял, оно ещё только войдёт в оборот лет через двадцать во время Тридцатилетней войны, — обирали мёртвых, добивали тех, кому не повезло остаться живым.
И самое смешное, что самой польской армии видно не было. Все разбежались набивать карманы, приди сейчас на поле боя пару свежих русских полков хотя бы в две-три тысячи конных, ситуация мгновенно перевернулась бы на сто восемьдесят градусов, банально некому было бы отбиваться.
Это нервировало, и только знание из моей истории о том, что этого в итоге не случилось, придавало определённой уверенности.
Очень нужны нормальные «солдатские» полки. Набирающиеся из крестьян и воюющие за жалование. С понятным уровнем дисциплины и хорошей обученностью, которые могут стать ядром армии, потому что гусары — это отлично, но назвать их полноценно регулярной конницей — сильно погрешить против истины.
И, кстати, насчёт гусар…
Чуть в стороне от основного поля боя, ближе к берегу Гжати, у наспех сооружённого из плащей