Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

— Ложные воспоминания хранятся не здесь. Здесь можно доказать, что они ложные.

В центре зала стоял каменный стол с тремя замочными скважинами. Над ним висела книга без подставки, без цепи, без видимой опоры. Обложка была белой, но не такой, как дверь детской. Старой белизны — цвета кости, снега, выцветшей бумаги. На ней не было названия.

Бренн шагнул вперёд.

— Милорд, я снова обязан протестовать. Клятвенная книга открывается только при полном Совете или при прямой угрозе роду.

Белый ключ у пояса Ники стал горячим.

— Белая дверь открылась сама, — сказал Эйвард. — Моя дочь вышла на порог. Моя память связана печатью, происхождение которой вы объяснили слишком поспешно. Это прямая угроза роду.

— Или прямая угроза тем, кто хочет переписать его историю, — добавила Ника.

Бренн посмотрел на неё.

В его взгляде не было злости. И это пугало сильнее. Злость — живая, её можно спровоцировать, прочитать. А у канцлера в глазах было только холодное терпение человека, который уже решил, что время на его стороне.

— Вы слишком быстро осмелели, ключница.

— Нет. Просто я слишком много раз испугалась и всё равно выжила.

Эйвард неожиданно посмотрел на неё.

Не долго. Но Ника заметила.

Ортия стояла у входа в круглый зал. Тень от её платья ложилась на камень странно — раздваиваясь у ног, будто за ней была ещё одна фигура. Ника моргнула, тень стала обычной.

— Что нужно сделать? — спросила Ника.

Эйвард указал на каменный стол.

— Клятвенная книга откроется тремя правами: родом, ключом и спором.

— Род — вы.

— Да.

— Ключ — я.

— Замок решит.

— А спор?

Эйвард посмотрел на Бренна.

— Спор даст хранитель.

Канцлер медленно поднял брови.

— Я не признаю спора.

— Признаете, — сказал Эйвард. — Или я объявлю, что хранитель отказался проверять клятву наследницы после её явления у белой двери.

Бренн молчал.

Вот теперь Ника увидела: Эйвард не просто злится. Он снова становится хозяином ситуации. Не тем, кто бьёт силой, а тем, кто знает, где у противника связаны руки.

Бренн подошёл к столу.

— Вы открываете дверь, которую потом не сможете закрыть, милорд.

— Я слишком долго стоял перед закрытой.

Эйвард положил ладонь на первую скважину.

Серебряный знак на его запястье вспыхнул, но теперь Ника уже видела: свет был неправильным. Не родовой. Чужой, наложенный поверх. И под ним, глубже, едва пробивалось другое сияние — тёмно-серебряное, похожее на глаза Сайры.

Бренн положил два пальца на вторую скважину. Его печать, уже почерневшая, но снова прикреплённая к цепи, дрогнула.

Ника должна была найти третье право.

Она коснулась связки.

Обычные ключи звякнули. Медный. Цветочный. Серебряный. Тёмный. Белый. Все отозвались по-своему, но ни один не лёг в ладонь так, как надо.

Потом она почувствовала пустоту.

Не на поясе.

В комнате ключницы.

Два молчащих ключа, спрятанных за доской с крючьями, будто вдруг стали ближе. Не физически. Но Ника ощутила их отсутствие как два тихих провала. А между ними — место для третьего.

“Третий не твой.”

Она подняла глаза на книгу.

— Мне нужен молчащий ключ.

Бренн сразу сказал:

— У неё есть скрытые ключи?

Эйвард повернулся к Нике.

— Есть?

Ника не стала лгать.

— Два. Первый нашла у доски ключниц. Второй — рядом с Нивеей в комнате за кладовой.

Ортия резко подняла голову.

Бренн стал неподвижным.

Эйвард смотрел на Нику так, будто услышал сразу несколько невозможных слов, но выбрал одно.

— Рядом с Нивеей?

— Да.

— Вы говорили, что видели её.

— Видела.

— И не сказали про ключи.

— Тогда я ещё не знала, кому можно говорить.

Это была правда. Неполная, но правда.

Эйвард принял её не сразу. Ника видела, как в нём снова поднимается старая злость, желание наказать за скрытое. И как он давит его, потому что теперь каждый их спор работал на Бренна.

— Где они?

— В моей комнате.

— Замок не позволит вынести клятвенную книгу отсюда, — сказал Бренн. — Если ключи отсутствуют, заседание окончено.

Ника медленно посмотрела на каменный стол.

— Не окончено.

Она положила ладонь на третью скважину без ключа.

Камень был ледяным.

— Я не могу принести молчащие ключи, — сказала она тихо. — Но я могу открыть место, где их не хватает.

Эйвард сделал шаг к ней.

— Ника.

Он впервые назвал её так при других.

Ортия услышала. Бренн услышал. Замок — тоже.

У Ники сердце ударило так сильно, что на миг потемнело в глазах.

— Не надо, — сказал Эйвард.

— Вы сами сказали: ключи открывают то, что осталось.

— Я не говорил открывать собой.

— А я не собираюсь умирать, если вы об этом.

— Замок не всегда спрашивает.

— Знаю.

Она посмотрела на него.

И вдруг поняла, что он боится. За неё. Не как за ключницу. Не как за Нивею. Как за человека, который только что оказался слишком близко к двери, где можно потерять больше, чем кровь.

Это было опасно. Почти нежелательно. Слишком рано, слишком хрупко, слишком неправильно посреди Бренна, Ортии и клятвенной книги.

Но именно это придало ей сил.

— Если станет плохо, — сказала она тише, только для него, — вытащите меня.

— Я не знаю, откуда.