22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман

– Но-но-но, я этой мастурбацией у зеркала не занимаюсь…

– Считай, что предварительное собеседование ты прошел. Я же говорю, что можешь писать. Слог у тебя хороший. Всегда говорил об этом.

– Это еще и экзамены мне тут устраиваете? Мда-а-а…пишу я о том, что мне близко, Антон Палыч, а вот с этими вашими белыми воротничками мне не по пути. Здесь мое место. Среди голытьбы. Спектакль с первого ряда видно прекрасно, отчего и пишется хорошо. Сейчас правда не особо пишется, но это все лирика.

У одного из столов блеванул перепоец.

– И в этом ты хочешь вариться? Я тебя не понимаю, Виталя…

– Вокруг меня строятся дороги. Куда они ведут, не знаю. Себя я сам иногда не понимаю. Как говорится, зачем читать книгу, которая не пришлась по душе? Говорю же, тут я свой. В грязи. Среди свиней. Валяюсь и пускаю пузыри.

Блевавший упал. Другой мужик попытался поднять его, но тоже свалился. Они весело заржали. Настроение передалось остальным.

– Видал, Антон Палыч? И дорог тот, кого едва знаешь. Это ли не счастье?

– Ну да, есть такая вот черта в человеке, веровать в собственные иллюзии.

– Да, бросьте!

– Нет, у нас разные представления о счастье!

– Да? Пива еще будете?

– Можно.

– Мужики! – заорал я, – Пиво – это счастье?

Раздался одобрительный гул.

– Ничего не разные, видали?

– Пиво – это пиво, никакое – не счастье.

– Когда-нибудь вы все поймете…

– Темна человеческая душа!

– Да-да, и прикоснувшись к косе Лилит, они стали ее рабами.

– Ты веришь в эти сказки?

– Есть места, где все не то, чем кажется.

– Вполне-вполне…

– Вам какого? Пива в смысле…

– Под футбол всегда беру Лакинского.

– Не берите, старое, может даже испортилось уже. Эти вон выжрут, им по херу. «Жигуля»?

– Давай тогда «Жигуля»

– Две? Три?

– Вита-а-а-аля! Мне ж на работу завтра.

– Ах, да! «Мегаполис», понимаю.

– Ерничай-ерничай.

– Да не серчайте, барин!

– Ладно, Виталь, пойду! – Антон Палыч протянул мне руку.

– Да-да, «Мегаполис», понимаю, – я ответил ему тем же, – постойте, а пиво?

– Да что-то перехотел…

– Ну, кто так делает? Я ж обратно не солью…

– Ты справишься, Виталь. Ты справишься!

Антон Палыч покинул меня в неком смятении. И ради блага своего продают люди души, чтобы стать рабами иерархической лестницы. Да, чего уж тут удивляться, не во всех парах женщины носят юбки, а мужчины – яйца. Жизнь – это театр абсурда, в котором роли меняются кардинально. Кукловод дергает за ниточки и все довольны. Актеры. Зрители. Спектакль продолжается. Жаль, что еще не нашелся смельчак с факелом.

Когда ты решаешь стать писателем, все смотрят на тебя, как на безумца, ибо сие призвание так далеко от обычных людей, ведь еще в школе им впаривали то, что все классики – великие гении своего времени, а ты-то куда лезешь, бездарь? Стоило найти в себе силы, чтобы послать всех в пешее эротическое и заняться делом. Пусть первые шаги сложны, дорога с каждым поворотом все интереснее и интереснее, главное – шагать вперед и не сворачивать в золотые клетки. А там уж появившиеся внутри головы друзья расскажут о потаенных мыслях, хранящихся в самых темных углах души.

– Фитиль, пива мне! – объявился расписной, он еле стоял на ногах, но бузатерил. На всех.

– Раскомандовался, блять! Начальник! – подумал я, но вслух сказал, – Я тебе слуга что ль? Кран знаешь где?

– Да ладно? – во весь голос заржал он, – У нашего птенчика голос прорезался. Пизды давно не получал? А как тебе такое?

Лука достал из-за пояса пистолет и начал шмалять в воздух. Посетителей, как ветром сдуло. Остались он, да я. Пистолет был направлен теперь в мою сторону, только вот патронов в нем не было. Восемь в воздух. ПМ. Не зря я в армии служил. Но все же было сыкотно. Щелк-щелк. Он даже не моргнул, когда нажимал на курок, падла.

– Смотри-ка, Фитиль, как тебе повезло! – расписной продолжал ржать, затем по своему обычаю резко оскалился и запулил в меня пистолетом, тот пролетел в миллиметрах над головой, – Принеси!

– Я тебе пес что ль шелудивый?

Язык враг мой, ибо стоило утянуться в тряпочку, тело трясло, как листик на ветру, но этот лысый хрен уже в печенках сидел. Главное правило деструктивной манипуляции – идти до конца и не думать о последствиях, если уж решился. Логика в такие моменты отключается.

– Ты и есть пес! Шавка! И я покажу тебе твое место. У параши! Мы с такими, как ты, на зоне, знаешь, че делали?

Расписной ломанулся колотить меня, но внутренняя гравитация, нарушенная алкогольными возлияниями, приземлила его на землю.

– Сейчас или никогда! Сейчас или никогда! – разум кричал мне, а тело не слушалось.

Тот миг тянулся вечно, но какая-то неведомая сила сняла оковы. Объятые страхом натуры готовы на многое, особенно когда пред ликом их стоит сам сатана и угрожает расправой. Обида и умение ждать – опасное комбо. Такие люди без жалости воткнут кол прямо в сердце своего некогда обидчика независимо оттого, сколько времени прошло. Кажется, я был из таковых, но, ангел, сидящий на правом плече, несмотря на развивающуюся грешность своего подопечного, до последнего вздоха будет пытаться вернуть его на путь истинный. Люди же противоречивы по своей натуре, отчего перестают слушаться праведных наставлений, шагая прямой дорогой в ад, потому-то разбежался я и саданул с пыра в рожу ненавистную, будто Рональдо на штрафном. Вся сила негодования оказалась в носке, прилетевшем прямо в нос моему кровопийце. Раздался громкий хруст. Я знал этот звук. Мне и самому не раз и ломали нос, и правили. Бурная молодость. Лука вырубился. Из носа его фонтаном хлестала кровища. На этом отвага закончилась, а сознание вернулось в тело, что снова затрясло. Последствия будут непоправимыми. Я ломанулся в «Барбару», где закрыл окошко железным ставнем, а дверь запер на засов. Через грязное стекло начал наблюдать за своим начальничком и молил всех известных мне богов, чтобы он не вспомнил о происшедшем. Алкашки в нем было изрядно. Мало ли кто из постояльцев подрихтовал его шнобель. Пришлось даже удалять улики с