Милый поселок моего детства - Анна Долго

только своей любовью и охотой. Я даже стал ходить вместе с ним в лес, чтобы сблизиться – но и тогда он молчал и думал о своем. А кто, скажи, виноват во всем случившемся, если не он? Зачем нужно было перебираться из города в Воронье Гнездо, туда, где живет мама? Разве он думал обо мне, когда принимал это решение? Мы могли остаться в городе и жить своей жизнью. Он мог бы найти другую женщину. Но нет – нужно было тащить меня сюда! Кстати, я задушил его сразу после твоего ухода. А потом пошел на кладбище и прикрепил фотографию на место. Видишь, как складно получается?

– Лильку тоже ты ударил?

– Лилька меня достала. Бегает за мной, как собачонка, еще со школы. Я шел к тебе, а тут она. Затащила меня в те кусты, повисла на шее и стала упрашивать убежать вместе с ней в город. Все время ко мне бежит – а Руслан, дурак, все терпит. Я ее и стукнул веткой, чтоб отцепилась. Зато теперь есть выживший свидетель, который укажет на тебя. Лилька сделает все, что я ей скажу.

– А вот тут ты просчитался – у меня был Руслан в гостях, и он подтвердит, что ударить Лилю я не могла.

– Ничего, не переживай. Я что-нибудь придумаю. Как же меня бесил этот Руслан! Даже руки чесались его придушить. Я боялся, что вы с ним сблизитесь, и это помешает моим планам. Давай, вставай! А то мы до рассвета проболтаем, сестренка. Пора идти! И только попробуй дернуться – шприц будет у меня в руке. А если закричишь, и кто-то выйдет, то мне придется его убить. И смерть невинного человека будет на твоей совести. Поняла? Да и кто выйдет? Тут половина поселка пустует, а большая часть оставшихся жителей – пенсионеры.

Гоша схватил Сандру за руку и потащил за собой. Она успела только с отчаянием посмотреть на свою сумку и тяжело вздохнуть. Они вышли на улицу, было около двух часов ночи. Уличные фонари не горели, и свет исходил лишь от далекой луны и холодных мерцающих звезд. Сандра нащупала в кармане джинсов камушек, вспоминая, что это подарок Яги – кусочек могильного камня Марфы. Один из его краев был заострен. Сандра резко повернулась и царапнула острой стороной своего талисмана по щеке Гошки, тот отпрянул в сторону, и Сандра сорвалась с места. Но не успела она сделать и двух шагов, как вскрикнула от боли – сильная рука мертвой хваткой вцепилась в ее волосы и дернула назад.

– Только попробуй еще раз выкинуть подобное! Поняла?

До берега реки было недолго, и они дошли быстро. Мысли в голове девушки путались, как нитки в клубке. Нужно было что-то сделать сейчас – потом будет поздно.

– Гоша, ты же мой брат! Теперь, кроме тебя, у меня никого нет, а у тебя – кроме меня. Не делай этого, пожалуйста! Мы сможем обо всем договориться. Я никому ничего не расскажу!

Гошка рассмеялся.

– Я на дурака похож? Нет, сестренка. Поздно! Нужно было тогда, когда здесь, на твоем месте стояла наша мать! Вот тогда нужно было объявить меня твоим братом и своим сыном. Может быть, все и сложилось бы.

Гоша затащил свою жертву в реку и опустил головой под воду. Сандра задыхалась, дергалась, пыталась вырваться, но все ее усилия только добавляли ей же страданий. Она сжала в кулаке кусочек могильного камушка и мысленно взмолилась «Марфа, помоги! Помоги!», и в ту же секунду хватка ослабла, и Сандра смогла поднять голову. Она задыхалась, отплевывала воду и жадно хватала ртом воздух. Почти невидящими глазами она смогла рассмотреть упавшего на колени Гошку и Ягу, ударяющую его по голове своей тростью. Еще удар – и убийца упал в реку с окровавленным затылком. Сандра выползла из реки на берег и свалилась без чувств.

Когда она открыла глаза, то увидела, как дядя Миша опрашивает Ягу.

– Ядвига, ты-то как тут оказалась?

– Так я крик услышала, выглянула – а этот вурдалак девочку к реке тащит! Я за ними пошла. А когда он топить ее начал, так я подкралась сзади и долбанула его со всей силы своей тростью. Она у меня тяжелая и крепкая. Гошка упал, прям в реку. Я его еле до берега дотащила, а то б захлебнулся. А потом тебе позвонила. Ты же спишь обычно, когда людей убивают.

– Все-то ты слышишь всегда!

– Так я же не глухая, в отличие от некоторых.

Гоша сидел, согнувшись на большом камне у реки, с его лба капала кровь. Владимир застегивал на его запястьях наручники.

– Михаил Леонидович, я нашел у него в кармане стальной трос. Вполне может оказаться орудием убийства, как думаете?

Дядя Миша развел руками.

– Это тебе пусть твои городские эксперты скажут.

Яга увидела, что Сандра пришла в себя, и подбежала к ней:

– Как ты, моя девочка? «Скорая» уже едет, потерпи немного.

– Я уже в порядке, Ядвига Петровна, спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. Знаете, я сжимала в руке тот камушек, что вы мне дали, и просила Марфу о помощи – и сразу появились вы. Удивительно, да?

– Что ты знаешь о Марфе? – спросила Яга, усаживаясь на землю рядом с Сандрой.

– Так то же самое, что и все. Ее изнасиловал и изувечил Григорий Лесничий. Вы же сами мне это рассказали! После этого, она дошла до реки и утопилась.

– Нет, девочка, утопилась Марфа не сразу. Ребенка она понесла от своего мучителя. Как родила мальчишку, так и утопилась. Раньше не могла – не хотела невинную душу убивать. Ты бы сходила к ней на могилку, навестила. Она в лесу, у большой сосны. Самоубийц в те времена не хоронили на общих кладбищах, поэтому последнее пристанище Марфы оказалось за оградой. Никто к ней особо не ходил с цветами, а потом вообще непростые времена настали – многие из тех, кто Марфу помнил, сами в землю легли по всей России-матушке. А ее потомки не особенно гордились своим происхождением. Со временем и могилу ее забыли, где искать, и сама ее история стала нашей местной легендой. Поискать придется, но ты найдешь. На могильном камне еще пока виднеется надпись – Марфа Лавренко.

– Как? – только и смогла сказать Сандра.

В этот момент подъехала «скорая», и к ним подошел врач. Сандра все время смотрела на