Милый поселок моего детства - Анна Долго

Медсестра перевязала Гоше голову, после чего Владимир помог ему подняться и толкнул в сторону «УАЗика».

– В участке подождем криминалистов, пошли.

Гошка посмотрел на измученную Сандру, улыбнулся, подмигнул ей и сказал:

– Мы еще увидимся, сестренка.

От этих слов холодок пробежал по ее телу. Сандра отвернулась и заплакала.

– Я знала, что Любка родила ребенка в городе. И что этот ребенок – Гошка. Она сама мне рассказала и молила сохранить ее тайну. – Яга обняла Сандру и прижала к себе. – Я их со Степкой у реки увидала, они ругались, кричали. Люба тогда сама не своя была и выложила мне все. Тяжело у нее на душе было. Очень она мучилась, но боялась рассказать Диме. С его-то характером – он бы и тебя забрал, и на Любку даже смотреть перестал бы. Ты ее не суди. Не смогла она правильно свою судьбу решить. Но для тебя она всегда была хорошей матерью. Будь ей благодарна за это. А об остальном пусть другие судят, кому положено.

И Яга многозначительно посмотрела на небо.

Половину дня Сандра провела на кладбище. Сходила на могилки Вани и Кати. Они были еще так молоды, счастливы, полны надежд. Вот так бывает – живет человек своей жизнью, радуется своим успехам, любит, стремится к чему-то, не замечая, что в тени его судьбы томится кто-то другой, полный зависти и злобы, и этот «кто-то» может оказаться близким и даже родным.

Сандра положила на памятник мамы большую охапку белой сирени. Жить вблизи собственного не обласканного, недолюбленного, отвергнутого ребенка, видеть его, наблюдать за его взрослением – и молчать. Что она чувствовала? Сожалела ли о своем решении? Яга сказала, что мама очень страдала, ей было тяжело. И добавила, что судить Любу будут не здесь. Наверное, это правильно. У Сандры была самая лучшая мама на свете, девочка росла в окружении любви и заботы. И это невозможно забыть или перечеркнуть. Александра заплакала, словно почувствовав боль Любы. Теперь уже не было сомнений – отец все узнал, и, скорее всего – от тети Гали. Только так можно объяснить его решение разорвать все связи с поселком и ни разу не приехать сюда, на мамину могилу, за все тринадцать лет – как и то, что он не передавал дочери письма от Гошки. Интересно, простил ли папа маму? Хотя бы перед смертью…

Стоя под большой сосной, у почти распавшегося могильного камня, Сандра поблагодарила Марфу за ее помощь. Было ли покровительство призрака реальным, или суеверные рассказы Яги имели свое воздействие? Знать об этом наверняка не положено никому из живых. Сандра заказала на сайте городской компании новый надгробный памятник, который обещали установить через пару недель. Марфа была не только местной легендой – когда-то она была живой, красивой и хотела прожить свою жизнь по своим правилам. Ее смяли и выбросили, как сминает лепестки цветка ребенок ради забавы. Девять месяцев она носила под сердцем ребенка зверя в обличии человека, изувечившего ее. Не имея возможности даже увидеть свое дитя, Марфа оставила его на попечение своих родителей, дошла, ведомая памятью о тех местах, где выросла, до берега реки и утопилась.

После обеда Сандра поехала в больницу к Лиле:

– Ты перестань быть актрисой одной роли, Лиля. Теперь у тебя будет другое амплуа – мамы и хорошей жены. Пообещай мне.

Лиля взяла Сандру за руку и со слезами на глазах поблагодарила за поддержку.

– Я обещаю, что сделаю все ради этого ребенка. Чей бы он ни был. Я, и правда, очень любила Гошку. Только его и любила. Руслан готов начать все сначала. Говорит, что ребенок может оказаться и его. Но ведь он может быть и от Гошки? Последние полгода, кроме них, я больше ни с кем не спала.

Сандра обняла свою подругу детства и попрощалась с ней. Остались еще две неубранные комнаты, которые хотелось привести в порядок перед отъездом. Протирая шкаф в бабушкиной комнате, Александра нашла свой старый альбом, в который были вклеены фотографии. Вот папа, мама и маленькая девочка с тремя разноцветными шариками в руке на дне города, а рядом подпись «Я очень люблю вас: папочка и мамочка!». А это фото сделано на дне рождения Руслана: на ней четыре девочки и три мальчика сидят за столом и улыбаются, лицо именинника обведено розовым фломастером в форме сердечка. Сандра закрыла альбом, протерла его от пыли и вернула на полку. Здесь хранятся воспоминания маленькой Шуры, которая должна была умереть тринадцать лет назад от укусов собак, чтобы никогда не узнать правду. А у взрослой Сандры, докопавшейся до истинной истории своей семьи, до конца ее дней воспоминания будут другими. Глядя на фотографию папы и мамы, она всегда будет вспоминать тот сложный выбор, который сделала ее мать, и размышлять над чувствами отца, когда он узнал тайну своей любимой жены. А фотографии друзей, полных надежд на счастливую взрослую жизнь, станут ее мысленно возвращать на местное кладбище, где покоятся Катя, Ваня и те, кого сюда отправил Гошка. Сандра тяжело вздохнула и, расслышав трели телефона, ответила на звонок:

– Сандра, ну, наконец-то! Я чуть с ума не сошла! – закричал динамик голосом Веры.

– Привет, дорогая! Завтра утром я возвращаюсь домой.

– С Русланом? – игриво спросила подруга.

– Нет, одна. Я не люблю Руслана, а он не любит меня. Вся эта влюбленность – не более чем детские фантазии.

– Но Лулуда тебе сказала, что домой ты вернешься с мужчиной, предначертанным тебе судьбой, помнишь?

– Значит, и Лулуда может ошибаться, – вздохнула Сандра.

– У тебя там все хорошо?

– Когда я вернусь и расскажу тебе обо всем, что здесь произошло, ты не поверишь, – Сандра рассмеялась; теперь уже ни вспоминать, ни говорить о пережитом было не страшно.

– Так и знала, что ты что-то от меня скрываешь! – возмущенно воскликнула Вера. – Встречу тебя в Домодедово.

– Я так рада, что у меня есть ты! Люблю тебя, подружка.

Утром Сандра зашла в полицейский участок. В кабинете все так же жужжал работающий вентилятор, только рабочий стол дяди Миши оказался пустым. Он передал дела Владимиру и теперь уже