Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
Первые минут пять мы ехали молча. За окном промзона сменялась спальником, гаражи девятиэтажками, и с каждым поворотом реальность становилась всё более настоящей. Ларьки. Светофоры. Мужик выгуливает грустную таксу в дождевике. Обычный, человеческий, лучший в мире город…
Погоди… Мужик выгуливает таксу? Я глянул на часы… В три часа ночи???
Ладно. Ну выгуливает и выгуливает. Может, приспичило животинке? Зачем впадать в паранойю.
— Спрашивать про «часики» бесполезно? — уточнил я.
— Бесполезно, — буркнула Лера.
— А если я скажу, что сегодня закрыл тебя собой от щупальца?
— Не собой, а ножкой от стула.
— Ножка стула в моих руках. Юридически это я.
Лера почти улыбнулась. На одну шестнадцатую, но я засчитал.
— Не сегодня, Денис, — сказала она тише. — Правда не сегодня. Мне надо сначала самой… пересчитать иглы.
И я отстал. У каждого, конечно, свой блокнот с замочком. Но у Леры этих замочков… слишком много.
Мне не нравятся, когда меня держат за дурачка, которого можно кормить обедами. А потом кинуть, когда дурачок перестанет быть нужен. Лера говорила про команду, про рейд-пати… только какое на хрен пати, когда от одного члена команды всё скрывают?
Либо пусть выкладывает всё как есть, либо до свидания.
У магазина такси притормозило. Родная вывеска «ПРОДУКТЫ 24» горела сквозь морось всеми своими честными ваттами, и я поймал себя на том, что смотрю на ларек с нежностью, с какой люди смотрят на дом после долгой командировки.
— Спасибо, что пошел со мной, — вдруг сказала Лера, когда я уже взялся за ручку двери. — Одна бы я оттуда… по-другому вышла.
— Сочтемся. С тебя конспекты по терверу.
— С меня конспекты, с тебя молчание про слёзы.
— Какие слёзы? Я весь вечер простоял лицом к стенке, ничего не видел.
— Правильный ответ.
Такси уехало, унося красные габариты в морось. А я отпер магазин и вошел в темный торговый зал.
Ночь на дворе, а смены у меня нет. Официальный выходной. Рольставни опущены, касса спит, Терминал темный. Тишина стояла такая непривычная, что ушам было щекотно.
Из подсобки навстречу мне вышел Котя. Потянулся, зевнул во всю розовую пасть и посмотрел с укором: являешься ночью, пахнешь неоном и чужими тварями, а сосиски где?
— Не поверишь, где я был, — сказал я, наваливая ему корма с горкой, за вредность. — В элитном клубе. Меня чуть не сожрало уравнение, а наш Стас теперь уборщик на четыреста лет.
Котя выразил соболезнования довольным хрустом.
По-хорошему, надо было падать на матрас и спать до полудня. Организм требовал, поясница поддерживала требование письменно. Я уже стянул пиджак, добрел до подсобки…
И вспомнил про квас.
Ноги сами принесли меня обратно в зал, к прилавку. Я присел на корточки и выдвинул Нижний Ящик.
Он встретил меня привычным сквознячком не отсюда. Среди товаров особого ассортимента, между табаком из забора Изнанки и банкой соленых огурцов, на которую я старался не смотреть, стояла она. Бутылка темного стекла, без этикетки, с залитой сургучом пробкой.
Аномальный квас из последней партии с поддона. Жидкость, растворяющая пятаки и растившая печень Рейвера до состояния отдельного биологического вида.
Я достал её и повертел в руках. Внутри лениво колыхнулось что-то густое. Мне показалось, или оно колыхнулось навстречу моей руке?
В кармане завибрировал телефон.
Три часа ночи, выходной, а Директор не дремлет. Синяя иконка «Телеги», сообщение от Директор_24:
«Кротов, я вижу, ты к ассортименту приглядываешься. Консультировался со сторонними специалистами по поводу Нижнего Ящика? Похвальная инициатива, но напоминаю: дегустация подотчетного товара сотрудниками приравнивается к хищению. Употребление на рабочем месте — увольнение по статье. Но если ты пьешь в нерабочее время, как частное лицо… Главное, чеки сохраняй».
Я перечитал дважды.
«Видит» он. Камер в зале я так и не нашел, но Директор стабильно видел всё, исключая разве что мои разговоры в клубе на другом конце района. Это была первая мысль.
Вторая мысль была важнее. «Чеки сохраняй». Переведем с директорского на русский: покупай за свои, пробивай по кассе, пей на здоровье, я не против. Он не запрещал. Он, зараза, почти благословлял. И заодно поднимал себе выручку, потому что квас из Нижнего Ящика стоил норм так.
Классический Директор. Даже мою возможную мутацию он умудрился превратить в товарооборот.
Котя запрыгнул на прилавок, подошел к бутылке и принюхался. Шерсть на его загривке медленно поднялась дыбом. Он посмотрел на квас, потом на меня, потом снова на квас, и во взгляде его читалось профессиональное мнение зама по безопасности: хозяин, ты дурак?
— Не смотри так, — сказал я. — Это инвестиция. В иммунитет, во второй уровень и в турель. Ты же хочешь турель? Турель будет охранять твои сосиски. И делать пиу-пиу-пиу. Или даже тра-та-та.
Аргумент про сосиски Котя обдумал, но взгляд оставался укоризненным.
Я сидел на корточках перед открытым Нижним Ящиком, держал в руках бутылку с жидкой Изнанкой и прикидывал. Пить сейчас, на ночь глядя, после клуба, битвы и глаза на щеке? Организм и так пережил за сутки больше, чем за сессию. Или по-человечески выспаться и начать завтра, в воскресенье, на свежую голову, с луком и пластиковой ложечкой по всем правилам?
Разум голосовал за завтра. Жаба воздержалась, она любовалась монеткой.
А потом я посмотрел на дедовы часы.
Хронограф честно тикал вопреки всем аномалиям мира. Стрелки показывали три часа двадцать девять минут.
До трех тридцати трех оставалось четыре минуты…
Вы не поверите, но у бутылки всё-таки была этикетка. Крохотная, приклеенная сбоку и вниз головой, будто её лепил кто-то, кто про людей только слышал. Да и то краем уха.
Я поднес бутылку к свету терминала и прищурился.
«КВАС Традиционный. Новый сорт».
Ниже шел состав, и вот тут начиналось интересное.
«Состав: вода (взята), солод ржаной, сахар (отдан без согласия), дрожжи хлебопекарные, дрожжи не».
Всё. Строчка обрывалась. Дрожжи не. Не что? Не хлебопекарные? Не дрожжи? Не спрашивай?
— Котя, — сказал я, — вот скажи мне как зам по безопасности. «Дрожжи не» — это нормально?
Котя сидел на прилавке в позе сфинкса и всем видом показывал, что за такие вопросы в серьёзных кошачьих прайдах лишают сосисок.
— Согласен, — кивнул я. — Тревожненько.
Дальше значилось: «Дата изготовления: Сотворение. Годен до: Суд». И совсем мелким шрифтом: «После вскрытия хранить».
Не «хранить в холодильнике», не «хранить три дня». Просто хранить. Видимо, чтобы не убежал.
Незаконченная строчка про дрожжи засела в голове как заноза. Классика: недорассказанный анекдот помнишь годами, а лекцию по матстатистике забываешь на выходе из аудитории.