Фатум - Ксения Шаманова

— Ничего особенного, — Вьюшин отмахнулся, а Андреев поднял голову, что-то ворчливо пробормотал и снова забылся сном, точно он был его защитным панцирем.

— Лаврентий вообще никуда не пошёл. Просто сел на траву и увидел камень с надписью:

Порой никуда нам не нужно идти,

Чтобы себя наконец-то найти.

— Гениально, — пробурчал Андреев, который всё-таки проснулся и теперь потирал заспанные глаза рукавом. — То есть на всех камнях были разные надписи?

Вьюшин развёл руками.

— Не думаю. Скорее, камней было несколько. Кому как повезло… — он обречённо вздохнул и посмотрел на часы. Щёки куратора заметно затряслись; Алиса подумала, что для бедного Душечки это далеко не первая бессонная ночь в последнее время.

— Ладно, наплевать, — она махнула рукой, сделав вид, что совершенно не интересуется непройденным квестом. — Мне изначально не понравился сценарий. Слишком много тёмных, неясных мест, — она поправила очки и провела рукой по волосам. Сознание расщеплялось на раскалённые куски, и пазлы больше не подходили друг другу, а неуловимые мысли не складывались в цельную картинку. Андреев озвучил вопрос, который Алиса спрятала в тайнике своего разума.

— Тогда какое слово было ключевым?

Вьюшин сцепил пальцы, вытянул вперёд — они хрустнули и побелели от напряжения, откашлялся, потому что успел подхватить простуду, и, наконец, ответил заметно охрипшим голосом:

— Судьба. Лавр нашёл его. Оно было записано одними согласными буквами в левом нижнем углу.

— Хм, судьба… фатум… — Алиса почесала затылок и резко повернулась, случайно задев Сашу плечом.

— Прости. Я тебя не сильно ударила? — шепнула подруге. Та отрицательно покачала головой.

— Именно, фатум, — согласился Вьюшин. Он выпрямил затёкшие ноги и протянул руку Андрееву. Тот, разумеется, только насмешливо поглядел на неё и отвернулся. Правда, у него далеко не сразу получилось встать самостоятельно.

— Лаврентию подарили право на публикацию сборника. Безуглов сказал, что сам этим займётся и договорится со своим издателем.

Алиса ничего не сказала и даже не кивнула, как это сделала по природе своей молчаливая Саша. Подруга не наморщила лоб и не облизала губы, как её враг № 1 Андреев. Она только опустила голову, делая вид, что внимательно разглядывает собственную обувь. Но в эту минуту Алиса не видела ни узоры грязи на расшнуровавшихся кедах, ни свежие пятна на поблекших джинсах; её воображению представлялась книга. Настоящая бумажная книга с хрустящими страницами, которые пахли типографской краской. Писательница подносила их к самому лицу и, прикрыв глаза от удовольствия, вдыхала манящий аромат. Ходики в грудной клетке отбивали нестройный ритм, когда Алиса снова и снова разглядывала обложку с именем… Не чьим-нибудь, не чужим, а своим, данным от рождения… наверное, она бы никогда не смогла взять псевдоним. Что это: гордыня и тщеславие, свойственные любому homo scriptor? Как бы то ни было, человек опубликованный не должен стыдиться собственного эгоизма. Его руки дрожат, когда он сжимает книгу, а подушечки пальцев получают приятные ожоги от прикосновения к новеньким страницам. Но что происходит? Куда всё исчезает? Алиса отчаянно ищет слова, которые рассыпаются, как сахар, и тотчас же исчезают из поля зрения. Пытается поймать несколько, чтобы собрать хотя бы строчку, но вместо этого ловит только пустоту.

Пламя костра угрюмо тянулось к холодному небу, потому что недостижимое и противоположное притягивает сильнее, чем доступное и созвучное. Но желанного становления неделимым элементом не происходит, а язычки пламени больше не щекочут ледяную шею далёкого бога — всё-таки они слишком земные и привязанные к жизни. Если вдруг огонь, не удовлетворённый судьбой, заразится жаждой мести, вселенная распадётся на куски, не выдержав разрушительной страсти стихии.

Макс Летов, обняв колени, не отводил взгляда от разгорающегося костра, и в эту минуту его можно было заподозрить в сочувствии романтизму. Когда Алиса положила руку на плечо циничного философа, он обернулся и закатил глаза. — Я вообще-то размышляю, — проворчал Макс, прижимая платок к разбитому носу, из которого сочилась кровь.

— Что с тобой? — небрежно спросила Алиса.

— Подрался с другом, — так же небрежно отозвался Летов и махнул в сторону одногруппника. Алиса не помнила его имя (оно точно было не слишком мудрёным: то ли Василий, то ли Фёдор), но знала, что это близкий приятель Летова, его главный помощник в пресс-центре. На мрачном опухшем лице красовался фингал, искусно поставленный прямо под левым глазом. Впрочем, благодаря этому, его внешность теперь не казалась такой же невзрачной, как раньше. Алиса открыла рот, желая бросить какую-нибудь язвительную реплику, но не успела — Безуглов выпрямился, выступил вперёд и попросил у слушателей тишины и внимания.

— Всем доброго рассвета! Прошу прощения, что наше мероприятие несколько затянулось. Но ведь, согласитесь, развивать выносливость нам тоже необходимо? Каждый писатель, схваченный в плен дедлайнов, однажды не спал ночами, повышая уровень кофеина в крови. Даже если вам пока ещё всё это незнакомо, готовьтесь: выпускники «Фатума» обязательно извлекут кипу хрустящих рукописей из тёмных ящиков письменного стола. — Рудольф обвёл присутствующих взглядом Одиссея, который пытался обхитрить циклопа, назвавшись подложным именем.

— А если вы не стремитесь к чему-то большему, можете прямо сейчас встать и уйти, — он сделал продолжительную паузу и закурил трубку. В тусклом сиянии пробуждённого солнца директор «Фатума» напоминал задумчивого эльфа, собирающегося в Валинор.

Никто не сдвинулся с места, и небрежная улыбка скользнула по бледным губам директора.

— Давайте подведём итоги, а то мне вас немного жаль. В ваших мешках под глазами можно носить песок, а из меня он уже и так сыплется, — Безуглов поправил откуда-то взявшиеся очки и достал из кармана смятую жёлтую бумажку. Алиса не понимала: его пальцы на самом деле так сильно дрожали или это была очередная мистификация? По-видимому, директор в эту минуту хотел выглядеть дряхлым стариком, который того и гляди пошатнётся, упадёт на траву, закроет отяжелевшие веки и наконец-то выпустит из грудной клетки душу-страдалицу, оставив в мире живых лишь жалкого двойника.

— Камней действительно было несколько, и некоторые надписи противоречили друг другу. Однако не стоило воспринимать всё всерьёз, — он бросил быстрый взгляд на бледную Сашу и подавился глухим смешком. — Отчаянная девушка, готовая пожертвовать собой ради друзей! — проговорил Рудольф совершенно другим тоном, с придыханием,