Фатум - Ксения Шаманова

Андреев, почувствовав угрозу, неловко откашлялся и поспешил перевести тему:

— А всё-таки интересно… Какой ответ был правильным? Куда нам следовало идти?

Алиса нехотя поднялась на ноги и бросила недовольный взгляд на Андреева. Он перевернулся на другой бок, закрыл глаза и непростительно громко засопел.

Лужицкая коснулась ногой тела высокомерного гения, подрагивающего от тревожного храпа, пытаясь понять, действительно ли Морфей забрал его в своё царство. Впрочем, она совсем не расстроится, если вместо бога фантазий и грёз за незваным спутником придёт непоколебимый Аид.

Алиса тряхнула головой: и когда только девочка-ботанка в круглых очках успела стать такой жестокой? Возможно, опыт написания хоррор-историй не проходит бесследно и сбежавший автор никогда не станет прежним, потому что пути назад нет. Любое возвращение — это фикция, способная подарить крылья надежды лишь на короткое мгновение.

— Ребята! Наконец-то я вас нашёл!

Алиса вздрогнула: кажется, она только что на время исчезала из реальности. Подобное случалось с ней не единожды и всегда предшествовало зарождению нового сюжета. Но сейчас ничего не произошло. Ростки робкой идеи погибли, не успев распуститься.

Гость, явившийся из жестокого внешнего мира, спугнул бренное мгновение, и оно рассеялось в воздухе, как последний выдох засыпающего человека. Именно поэтому Алиса взглянула на куратора с неподдельной злобой и нескрываемым раздражением. Алексей Михайлович почти полминуты молча хлопал длинными ресницами, как бы не понимая, почему студентка не радуется такому неожиданному спасению. Правой рукой он почесал жидкие бакенбарды; очки оказались на самом кончике носа, будто готовясь рухнуть на землю, а большой рот растянулся в нелепой улыбке. Наконец Алиса заметила, что Вьюшин держит на руках спящую Сашу, и с криком бросилась к подруге, помня, какой страшный путь она выбрала.

— Что с ней случилось? — накинулась на куратора с такой опрокидывающей ненавистью, точно он был главным виновником всего происходящего. Конечно, Душечка не писал сценарий и не заставлял студентов участвовать в этом квесте, но ведь он промолчал, а значит, дал согласие на эксперименты безумного директора (или, правильнее сказать, диктатора?). Что, если Саша действительно уснула навеки? Кто возьмёт ответственность за её смерть? Неужели Безуглов до сих пор не может понять, что «Фатум» — это не плод его фантазии и не текст, который пишется сам по себе, а реальность, мир, где всё происходит по-настоящему? И жизнь, и смерть, как инь и ян, отталкиваясь друг от друга, всё-таки притягиваются, потому что любое сопротивление — всего лишь скелет выпотрошенной идеи. И когда чёрная сторона окончательно поглотит светлую, захваченный врасплох человек выйдет за рамки сценария. Алиса сжала кулаки; ногти царапали ладони и оставляли следы, но она не чувствовала боли, а только боялась разрыдаться, когда услышит правду.

— Обморок, — Вьюшин опустил глаза; стёкла очков сильно запотели, а он никак не мог их снять.

В подтверждение слов куратора Саша наконец-то открыла глаза, поморщилась и чихнула. Она далеко не сразу поняла, где находится. Саша даже сладко потянулась, как после пробуждения в приятное выходное утро, но, встретившись взглядом с Душечкой, внезапно закричала:

— Отпустите! Отпустите меня! Почему вы меня держите?

Алиса погладила встревоженную подругу по плечу. С минуту Саша смотрела на неё так, точно видела впервые. Но всё-таки узнала и вздохнула с облегчением. Даже её лицо в это мгновение смягчилось: исчезла паутинка морщинок со лба, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Теперь всё в порядке; если Алиса рядом, значит, уже ничего не страшно и можно довериться даже хищнику. Родственная душа обогреет и защитит от бессовестных порывов одичавшего ветра.

— Кажется, теперь я припоминаю… — Саша прикрыла глаза. — Сначала было так хорошо, спокойно. Знаете, абсолютная тишина… Да нет, конечно, не знаете. Ни одно смертное существо… — Алиса и Вьюшин переглянулись: по всей видимости, девушка бредила и её нужно было срочно увезти в больницу. Лужицкая взяла мобильный телефон, решительно провела по экрану и с досадой положила обратно в карман. В таком глухом лесу это самая бесполезная вещь для путника. Но Саша, к счастью, пришла в себя и договорила уже с открытыми глазами:

— Я и сама услышала такую тишину впервые.

Сашины щёки заметно порозовели, и она попросила Вьюшина отпустить её.

— Ничего страшного, не волнуйтесь за меня, — она посмотрела на Алису с благодарностью. — Просто упала и, наверное, ударилась так сильно, что у меня случился болевой шок. А потом я, скорее всего, так и уснула, — залилась звонким смехом, который оборвался так же резко, как и начался. Саша побледнела и указала дрожащей рукой на бездыханное тело.

— Это… кто?

Вьюшин побледнел ничуть не меньше студентки и медленно, осторожными шагами приблизился к спящему человеку. Тот продолжал храпеть с таким искусным самозабвением, что куратор тотчас же успокоился. Разумеется, очень странно, почему громкие крики и разговоры не смогли пробудить утомлённого писателя, но, по крайней мере, он жив — в этом нет никакого сомнения. Алиса вспомнила, как несколько минут назад призывала к недоброжелателю бога царства мёртвых и громко рассмеялась, не обращая внимания на вопросительные взгляды спутников.

— Он милый, когда спит, — справедливо заметила Саша. Она достала из рюкзака резинку для волос и, держа её в зубах, принялась заплетать длинную косу.

— И не говори. Просто какой-то примерный мальчик, который во всём слушается старших, — добавила Алиса. Подруги переглянулись и прыснули. Вьюшин нахмурился, коснулся шеи, подушечки пальцев защекотали ворот серой водолазки, а на лбу выступили капельки пота. Измождённый куратор присел на корточки рядом с юным гением — живым доказательством того, что злодейство и гениальность вполне себе совместимы.

— Кстати, Алексей Михайлович, а кто победил? — Алиса вспомнила вопрос Андреева, который он задал перед тем, как провалиться в сон. Действительно, какой из множества вариантов — правильный? Или это просто игра, тщательно продуманная Безугловым, и в ней не может быть ни победителей, ни побеждённых?

— Лаврентий Иванов, — зевнув, отозвался куратор. Разумеется, Вьюшин ошибся в произношении фамилии несчастного поэта, и из аристократа Ивáнова он снова превратился в дворового мальчишку и отъявленного плута Иванóва.

— Лавр? — Алиса широко распахнула глаза, как будто кто-то резко включил свет, разрушив непроглядную тьму. Что же мог выбрать этот тоскующий поэт, когда прочитал послание на камне?

— Но как ему это удалось? — Саша заправила за ухо выпавшую из косы капризную прядь и слегка пошатнулась, ощутив слабость в коленях. Алиса обняла подругу за талию, не дав потерять равновесие. Она и сама вдруг