Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Н-н-н-н… Не знаю, — пролепетал, заикаясь, «гид-режиссёр».

Ольга и Татьяна вдруг заверещали, кинулись назад, и стукнулись о «дверь», как птицы о стекло окна. Ольга играла эпизодическую роль поварихи, а Татьяна — буфетчицы кают-компании. Роли были такие крохотные, что Милюков и искать на них профессиональных актрис не стал. А Ольга Маркова с Татьяной Макухой сразу понравились Милюкову. Ольга была пухленькой, а Татьяна, студентка-третьекурсница юрфака ДВГУ, чуть стройнее, но обе были острыми на язычки, дерзкими и уверенными в себе девушками. У обеих были правильные черты лица и, вообще, они очень хорошо внешне выглядели и стильно по-владивостокски одеты. В импортное. Как настоящие морячки загранплавания.

И вот сейчас эти «тёртые морячки» и «уверенные в себе» девчонки верещали, так, словно их резали и разбивали в кровь руки.

От неожиданного визга меня передёрнуло словно от тока. Я и сам был весь в напряжении. Мозг лихорадочно искал, но не находил ответ на вопросы: «Что это, засада-ловушка, или случайность?».

Я подошёл к девушкам, колотящими кулачками и ладошками в ровную металлическую и, судя по глухому звуку, толстую плиту.

— Тань, ну ты-то хоть прекрати, — спокойно попросил я. — Ладно, Ольга…

Они вдруг обе замолчали и, обернувшись ко мне, нахмурились.

— Что, Ольга⁈ — вызывающе произнесла Ольга и переспросила, повысив голос. — Что, Ольга⁈

— А, что, Тань? — таким же тоном спросила Татьяна. — Что, мне уже и порефлексировать нельзя.

— Можно, конечно, но не так громко, — сказал я. — Перепонные барабанки лопнут.

— Что? — спросила Ольга и «прыснула». — Что лопнет?

— Перепон, — начал я, и сделав вид, что понял, свою оговорку, рассмеялся. — Хе-хе-хе… Перепонки… Хе-хе…

Засмеялся я, засмеялись и девушки.

— Тут глухо, как в танке, — сказал Милюков, похлопав по плите. — Пошли впереди искать выход. Не может быть туннеля без выхода.

— Так, вот он, выход, — сказала Татьяна, снова похлопав по металлической «заслонке».

— Это вход, — сказал наш режиссёр.

Я посмотрел на не нашего режиссёра и удивился его угнетённому виду. Плечи у Инагаки поникли, губы поджались, брови нахмурились. Он над чем-то упорно размышлял.

— Что, Инагаки-сан? Какие мысли? — спросил у него.

Инагаки лишь покрутил головой, развернулся и, снова возглавив «экскурсию», двинулся вперёд.

Туннель через пятьдесят метров резко, под прямым углом повернул вправо, а ещё через пятьдесят метров снова направо, а потом через пятьдесят метров снова, и шёл туннель под уклон.

— Мы спускаемся, — проговорил Милюков на втором повороте.

— Я боюсь, — вскрикнула Ольга так громко, что я снова вздрогнул. Нервы были на пределе.

— Похоже на ловушку, — подумал я.

— Давайте вернёмся! — воскликнула Татьяна. — Вдруг там уже открылось⁈

— Вернёмся, Таня. Сейчас посмотрим, что там дальше, и вернёмся.

По таким тоннелям я уже ходил. У нас во Владивостоке их были сотни. Весь город в бетонных сооружениях типа «бомбоубежище» и фортах укрепрайона с подземными коммуникациями. С сопки на сопку даже канатные дороги были, чтобы боеприпасы и людей перевозить. Из того же «парка Минного городка» и других складов. Даже уже в позднее время склад взорвался. Но они тогда в девяностых по всей стране взрывались. Для сокрытия факта хищения боеприпасов.

Потолок имел арочную форму. По стене тоннеля был проложен толстенный электрический кабель. Более тонкий кабель шел по потолку и служил для подключения осветительных ламп, закрытых армированными плафонами полусферического типа.

Определив «на глазок» угол наклона в десять градусов, я понял, что, сделав круг мы спустились метров на двадцать под землю. А глубины тут, если судить со слов Хироси Инагаки, небольшие: до десяти метров.

То, что мы уже находимся под морским дном, доказал тоннель, уходящий совсем не перпендикулярно влево от «нашего» туннеля из его «угла». В то время, как «наш» туннель повернул, «как обычно», на право.

— Похоже, что мы крутимся вокруг лифтовой шахты, — наконец-то нарушил молчание Хироси Инагаки. — А из неё должен иметься выход в наш коридор.

— Да, вот он, — сказал Милюков, показав на обрезанный правый угол коридора. — Вот дверь.

— Странно, что мы не сразу заметили её, — подумал я. — Наверное, потому, что левый проход увидели издалека и на него смотрели.

«Лифтовая» дверь была такой же, как та, «первая», дверь, которую мы оставили закрытой.

— Мне стра-а-а-шно. Я пить хочу, — проговорила едва не плача, Ольга и тихо добавила. — И писать.

— Заходи за угол и писай, — сказал я. — Думаю, глубже идти бессмысленно. Нодо идти налево. Там должно быть что-то более функциональное, чем тоннель. Может найдём то, чем сможем открыть двери. Инструмент, какой-нибудь, или пульт.

Мы все по очереди подёргали длинные дверные ручки, но сдвинуть их с места не смогли.

— Автоген бы, — сказал я.

— Ты бы смог с ним справиться? — удивился Милюков.

— У меня отец сварщик, — сказал я.

— И что? У меня отец лётчик, — сказал Милюков.

— Это из-за меня мы попали в ловушку, — вдруг сказала Тиэко. — Да, Инагаки-сан? Кто надоумил вас на эту поездку? На этот остров. С кем вы обсуждали свой сценарий?

Инагаки-сан потупился и сгорбился.

— Если бы у меня был нож, я бы убил себя, — проговорил он.

— Думаю, он вам не понадобится, — проговорила Тиэко голосом с неожиданно жёсткими интонациями. — Те, кто заманил нас сюда, сами позаботятся об этом.

— Не понял о чём ты, — спросил я. — Ты думаешь, что это ловушка на тебя?

— Или на тебя, — вздохнула Тиэко.

— Я писать хочу, — простонала Ольга.

Я посмотрел на неё, словно на маленькую девочку.

— Тебя за ручку отвести? — спросил я.

— Да, — сказала она. — Я боюсь одна туда…

— Ой, горе ты моё, — проговорила Татьяна. — Пошли. Я тоже заодно. Там хоть вниз потечёт, хи-хи-хи…

Они скрылись за правым углом, хихикая уже обе. Странно они себя вели.

— Кеничи Ямамото рассказал про этот остров, — сказал Хироси Инагаки.

— Правая рука Таоки⁈ — сильно удивилась Тиэко и выругалась. — Вот, нехороший человек!

— Но мне почему-то кажется, что они вместе с Фумико это задумали.

— Тётушкой Фумико⁈ — воскликнула Тиэко. — Ты шутишь, Инагаки-сан⁈

— Нисколько. Ты не знала, разве, что