Криминалист 14 - Алим Онербекович Тыналин
— Незарегистрированное огнестрельное устройство, — повторил Локхарт. — Пневматика.
— Пневматика под федеральный закон об оружии не подпадает, — сказал юрист. — Зато ствол у него был не нарезной, а вот длина, способ применения и монтаж в посторонний предмет дают нам другую статью. Мы ее найдем. Сроки будут обязательно.
— Сколько?
— Гловеру, если он не заговорит, от двенадцати до двадцати.
Томпсон впервые подал голос.
— А если заговорит?
— Тогда разговор другой, — сказал юрист. — Пока он молчит, у нас человек без прошлого. Отпечатков в картотеке нет. Имя чистое. Он либо никогда ничего не совершал либо мы не знаем, как его зовут на самом деле.
Данбар закрыл блокнот.
— По нашей линии, — сказал он. — Охрана мероприятий с телевизионным пулом меняется со следующей недели. Корпуса аппаратуры вскрываются перед внесением, независимо от возражений сетей. Штативы и кофры взвешиваются и сверяются с паспортными данными. Списки бригад закрываются за семьдесят два часа, замены после этого срока не допускаются. — Он помолчал. — Три страницы указаний, все три написаны потому, что агент по фамилии Митчелл заклеил лентой девять пустых коробок и быстро высчитал полсекунды на крыше.
— Это войдет в отчет? — спросил Томпсон.
— В наш войдет, — сказал Данбар. — В закрытый.
Человек Келли вынул из портфеля один-единственный лист и положил перед Томпсоном.
— И последнее. Доступ к материалам. Список допущенных лиц ведется централизованно, дополнения только по письменному обоснованию. Список согласуется с отделом контрразведки. Утверждает заместитель директора Финч.
В кабинете ничего не изменилось. Юрист перевернул страницу, Колфилд стряхнул пепел, Данбар убрал блокнот в карман.
Глава 15
Третий попечитель
Я смотрел на лист на столе Томпсона и слышал, как на стройке через Пенсильвания-авеню работает компрессор, хотя сегодня суббота.
Томпсон взял лист, прочитал его сверху донизу и положил обратно.
— Понял, — сказал он.
Посторонние ушли в четверть двенадцатого. Человек Келли пожал руки всем, юрист собрал папки, Данбар у двери сказал мне: «В понедельник позвоните, я дам вам протокол Лейси целиком».
Остались Томпсон, Колфилд, Локхарт и я.
Колфилд наконец затушил сигарету и поставил пепельницу на подоконник.
— Ладно, — сказал он. — Теперь про то, что решаем мы.
Он подошел к столу, взял стул и развернул его спинкой вперед, но садиться не стал.
— Митчелл. Вы числитесь привлеченным консультантом по делу, которое ведет мой человек. Консультант передает материалы и отвечает на вопросы. Ни запросов, ни повесток, ни выездов без санкции ведущего.
— Так мы договорились, — сказал я. — Вы что, хотите меня исключить?
— Не совсем. — Колфилд посмотрел на Томпсона. — За эту неделю вы отправили запрос в телефонную компанию, ездили в Питтсбург, в Маккиспорт, сидели на брифинге Секретной службы, гоняли в Аннаполис и взяли микрофильм в чужом банке.
— Все сделано с согласия Локхарта.
— Я знаю,ю, я читал его рапорты. — Колфилд наконец сел. — Проблема в другом. Если кто-нибудь захочет, он возьмет ваш формуляр консультанта, список ваших действий и поймет, что агент Митчелл вел самостоятельное расследование вопреки решению руководства. И будет формально прав.
— Совершенно верно, — сказал Томпсон.
— Так мы уже писали. — Колфилд посмотрел на него и на меня. — Поэтому мы с мистером Томпсоном сегодня утром, до совещания, подписали другую бумагу.
Томпсон выдвинул ящик и достал два листа с приколотым третьим.
— Приказ, — сказал он. — Митчелл включается в следственную группу по делу номер, который вы знаете, в качестве соисполнителя. С правом направления запросов, участия в допросах и выезда за пределы округа по согласованию с ведущим следователем. Ведущий остается Локхарт.
— Обоснование? — спросил я.
— Обоснование прекрасное, — сказал Колфилд без всякого удовольствия. — Телефонный номер из блокнота Гловера совпадает с номером, записанным литейщиком в Маккиспорте. Одна строчка в том же блокноте помечает семнадцатое сентября и Питтсбург. Формально «Мэйфлауэр» и наше дело теперь находится в одном производстве, нам выгоднее держать их вместе, чем раздельно.
— А неформально?
Колфилд посмотрел на меня долгим взглядом.
— Неформально мне не нравится, когда мои люди в зале стоят и смотрят, а кто-то другой бежит на платформу. — Он встал и отодвинул стул. — Это все, что я скажу по этому поводу, я не стану повторять.
Томпсон придвинул мне приказ и ручку.
Я расписался в графе об ознакомлении. Дата двадцать второе сентября, суббота.
— У вас какая-то поездка в планах? — спросил Томпсон.
— Чикаго, — сказал Локхарт. — Понедельник, утренним рейсом. Почтовое отделение и абонентский ящик.
— Ордер есть?
— Юрист Минюста обещал прислать повестку почтовой службе к вечеру понедельника. — Локхарт помолчал. — Она будет по закрытому делу, доступ к ней тоже пойдет по списку.
Томпсон снял очки, положил на стол и потер переносицу.
— Тогда запрашивайте так, чтобы из запроса не было видно, что вы ищете, — сказал он. — Пишите «в рамках проверки финансовой отчетности корпорации штата Делавэр». Это правда, хоть и скучно.
В коридоре Колфилд ушел вперед, к лифту, не оборачиваясь.
Локхарт остановился у окна, где кончается ковровая дорожка и начинается линолеум.
— Митчелл, спасибо. — Он сказал это просто, без всякой окраски. — Вы вчера первым пошли на платформу. Я шел с левой стороны и опоздал бы секунд на пять. Этого хватило бы, чтобы убить президента.
— Вы взяли Гловера.
— Я взял его потому, что вы уронили на него лампу. — Локхарт посмотрел в окно, на стройку. — Все. Больше я про это говорить не буду.
Домой я приехал в седьмом часу вечера, Локхарт приехал со мной, на своей машине.
День стоял тихий, теплый, семьдесят два градуса. Николь во дворе возилась с дальним прожектором на углу забора.
Он мигал вторую неделю, она решила, что это патрон. Стремянка стояла в траве, рядом на газете лежали отвертка, изолента и новый патрон в бумажном пакете.
Брут сидел у стремянки и смотрел вверх, Кассия лежала в тени и не смотрела никуда.
Локхарт вышел из машины, поздоровался с Николь