Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Если верить Симонову, мне оставалась последняя, двенадцатая Чара. Но, как и с предыдущими двумя, я понятия не имел, как ее открывать, а в открытом доступе такая информация, очевидно, не водилась.

Скорее всего, мне нужно было некое вдохновение, момент осознания, катарсиса, если так можно выразиться, как с десятой и одиннадцатой. Но о чем должно было быть это осознание, у меня не было ровным счетом никаких догадок, а это значило, что прямая дорога к силе через повышение стадии сейчас была заблокирована.

Оставались второстепенные: тренировки, новые техники, особые приемы работы с Духом, возможно что-то по типу того, что использовали убийцы Серебряковых.

Также стоило озаботиться ростом Вирра. Он застрял на среднем Камне со времен Улья, и для Орла-Мирного его сила уже была маловата, что более чем наглядно показал последний бой.

Где искать информацию о том, как все это раздобыть, если не в архиве крупнейшего города планеты?

Архив и правда был очень внушительным. Колонны в два обхвата. Лестница на полквартала. Над входом каменный знак Коллегии, а вход за плату, причем далеко не маленькую.

— Серебряный рубль за день, — сказал смотритель, не поднимая головы от книги. Худой, в очках, с пальцами, черными от чернил. — В книгах не писать, с собой не уносить, за книгами не есть и не пить. Брать можно сколько угодно, но если берешь больше десяти, нужно записать взятые, чтобы другие знали, если что.

Читальный зал был длинный и неожиданно уютный, с окнами на реку. Лампы горели на Духе ровным белым светом. Час был поздний, так что за столами сидело всего трое — все с бумагами, все в казенном.

Стол оказался большой, но я занял его целиком. Устройство мира для начала. Двенадцать уездов, столица отдельно, роды, Коллегия, приставы. Все это было записано в толстых книгах с казенными печатями, где на каждый вопрос уходило по странице.

Книги я носил со стеллажей стопками. Смотритель провожал каждую глазами. Наверное, считал. Читал я быстро, спасибо реакции и памяти, идущим в комплекте с высокой силой.

Потом взялся за изучение третьей планеты системы Орел-Мирный. Атласы, отчеты экспедиций. Сводки Коллегии за десять лет. Тут читать пришлось медленнее: книг было мало, а цифр в них много.

Орел-Мирный-3. Гораздо ближе к солнцу, чем этот мир, и от этого жар у поверхности такой, что олово течет, а давление как на глубине моря. Воздух углекислый — обычный человек умер бы за минуту, даже не учитывая остального. Маги могут дышать из-за более крепких тел, но все равно необходима постоянная подпитка организма Духом.

Облака сплошные, от полюса до полюса. Под ними нет ни дня, ни ночи, только серый свет и грозы. Базы, которые ставили роды, воздух съедал за сезон даже с защитой Духа. Постоянного там не было ничего, кроме станций Коллегии, висящих в облаках выше гроз и главных атмосферных аномалий.

Звери. О них в отчетах писали скупо, как о погоде. Огромные, всех видов, и внизу их столько, что каждая экспедиция возвращалась с полным трюмом. Шкуры, кости, Камни. Камни — главное, ради них роды и летали, но исключительно с разрешения Коллегии, заведовавшей в этом мире космосом.

Я поднял голову от атласа. Посмотрел в окно на светлеющую в рассветном сиянии воду.

— Ну естественно, куда же еще ты можешь убежать от проблем? — саркастично хмыкнул Фома.

Я отмахнулся от него. Понимание пришло быстро: мне нужно именно туда.

На Орел-Мирный-3.

Вирру нужны Камни. Мне — деньги: серебро Серебряковых когда-нибудь кончится. И сила. Не прямая, как я и думал, просто опыт сражений в столь суровой среде — это не только оттачивание навыков, но и закалка для тела Практика.

Но как туда попасть? Корабль не купить — столько денег у меня точно не найдется. И даже если его как-то раздобыть, без разрешения ему не дадут выйти из порта. К роду не наймешься: роду нужны имя и бумага, а мои бумаги лучше никому не показывать.

Третий путь нашелся в сводках, мелким шрифтом. У Коллегии была практика так называемых искупительных рейдов.

Брался старый космический корабль, например, уже поврежденный той же атмосферой Орла-Мирного-3 настолько, что ремонтировать дороже. В него грузили осужденных на смерть или на пожизненное заключение Магов, а также всех желающих поучаствовать добровольцев, и отправляли на третью планету с одной задачей: добыть Камни Зверей.

Если такой рейд приносит на станцию определенную норму, всех выживших возвращают на Орел-Мирный-4, стирают из их биографии любые грехи и даже организуют новое гражданство. Если же все гибнут — не страшно, планета просто избавляется от необходимости кормить заключенных следующие десятки лет.

— Был беглый, стал смертник, — хохотнул Фома. Он сидел на краю стола, где не было книг, и с большим удовольствием глядел на меня. — Отличная карьера. Быстрая. Твой отец бы гордился.

— Заткнись, — сказал я, сам не поняв почему.

Он замолчал. Не от послушания. От удивления. За месяц я не сказал ему ни слова в ответ на попытки вывести меня, и он, похоже, уже перестал ждать.

Я закрыл книгу. Решение было принято.

* * *

Порт, откуда отправлялись такие вот «искупительные», а скорее «суицидальные» рейды, был в двух часах от Орла, при своем небольшом городке. Как и тот, куда мы прилетели с Фаей. Порт был родовой, со знаком Кречетовых на воротах.

Коллегия держала здесь бараки, за отдельной оградой у дальнего края. Бараки были дощатые, а контора при них каменная, в два этажа, с каменным знаком Коллегии над дверью — таким же, как над архивом в Орле, только меньше.

Внутри было тепло, чисто и пусто. Печь в изразцах, лавки вдоль стен, дежурный писарь за перегородкой.

Пристав вышел ко мне сам из кабинета за перегородкой. Пожилой, с усталым лицом, в мундире Коллегии с потертыми обшлагами. Записывал он людей на добровольную почти наверняка смерть, видимо, уже много лет и давно перестал относиться к этому с какими-либо эмоциями. На меня поглядел, как глядят на снег за окном.

— Набора нет, — сказал он раньше, чем я открыл рот. — Корабль будет, когда будет. Приходи, когда встанет на поле.

— И когда?

— Недели через две.