Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин
— Надолго? — спросила она, забирая монету.
— На ночь.
— Ну и хорошо, — сказала и ушла греть воду.
Спрашивать, откуда я, ей было незачем. Тут, наверное, всякий был откуда-то. Всякий шел куда-то. Да и серебро на дороге не валялось.
Под крышей я не спал давно, и, признаться, спалось мне в эту ночь плохо. Печь дышала, дом скрипел, за стеной вдова ворочалась и кашляла. Плюс Фома, видимо, все-таки переборол какие-то внутренние барьеры, потому что начал петь мне на ухо. И хотя пел очень даже неплохо, а я в какой-то момент даже подпевать начал, заснуть это помогало мало.
Утром я сел у окна с кружкой кипятка. Двор белый. На заборе ворона. Из трубы напротив дым. Спешить мне впервые было некуда. И не с сегодняшнего утра. Вообще, кажется, с самой деревни.
— Вот и отдых, — сказал Фома. Он стоял у печи; видимо, петь ему тоже надоело. — Только заслуженный ли?
Я допил кипяток и вымыл кружку. Говорил он это, разумеется, только затем, чтобы получить ответ, а отвечать ему я не собирался.
Брянск был другим. Его я услышал прежде, чем увидел: над ним висел низкий и сплошной гул, каким гудит большая машина. Трубы, десятки труб. Дым из них шел вверх столбами. Потом ложился на город серым потолком.
Заводы тянулись по берегу реки: длинные, кирпичные, с окнами в решетку. Между ними теснились рабочие кварталы с бараками в два этажа, черными от копоти. Снег здесь становился серым еще до того, как падал на землю.
У ворот самого большого завода я дождался смены. Люди шли мимо густой толпой в ватниках и шапках, с одинаковыми серыми лицами, и никто не задерживал на мне взгляд дольше секунды.
— Опять урезали, — сказал один другому, не сбавляя шага. — На две меди в день.
— Так Камень же сел на третьей машине. Пока новый не привезут, что ты хочешь.
— А привезут когда?
— Когда придет. Спроси у приказчика, он тебе скажет.
Они прошли, а я остался у ворот. Все здесь держалось на Камнях Зверей с Орла-Мирный-3.
Карачев я проскочил быстро. Ярмарка на площади. Ряды под навесами, сани у коновязи. Меха, скобяной товар, лошади в попонах. Там я купил Агате плащ. Теплый, суконный, по росту, с капюшоном. Холод ее не смущал, но и щеголять в тонкой куртке в минус двадцать было довольно странно.
Плащ Агата приняла молча и надела сразу. Довод про плату за мясо ей уже не требовался.
Потом был Болхов. На холме над городом поднималась усадьба с башней, огромной, какой-то витой, будто рог антилопы, и от нее вниз шла аллея голых лип. Родовой знак над воротами был виден издалека. У ворот дежурила стража в черном, что для здешних мест было странно: стражу обычно одевали в цвета рода.
— Засекины, — сказал возница, с которым я шел рядом последние версты. — Ты туда не ходи, парень. Близко не ходи. Порядки у них свои, люди пропадают.
— Какие люди?
— Всякие. Кто спрашивал подробности, те и пропадают. — Он тронул лошадь. — Я тебе ничего не говорил.
Ходить туда я и не собирался. Мне хватало одного рода с убийцами за спиной, а на второй, с башней и стражей в черном, у меня не было ни сил, ни любопытства.
— Запомни их на всякий случай, — сказал Фома, глядя на башню с необычной серьезностью. — Может пригодиться.
Сказал явно со знанием дела, и это задело меня, надо признать, больше его насмешек. Что он знал, интересно, такого важного?
Ночью под нами прошел поезд. Длинный, в огнях, он шел через лес по насыпи с довольно приличной скоростью: быстрее нашего «прогулочного» темпа в сто двадцать километров в час.
Дальше был узкий пролив. С черной ночной водой, огнями по обоим берегам и кораблями на рейде. За ним начинался океан, а еще дальше лежал другой материк, посреди которого стояла столица мира.
Я повисел над линией прибоя. Собственно, что мне было терять? Махнув Вирру рукой, устремился в пустоту над океаном.
К исходу месяца мы добрались до Орла. Хотя он так назывался, это была столица не планеты, а только Орловского уезда. По собранной информации это был крупнейший город Орла-Мирный-4, и точно крупнейший город из всех, что я видел.
Огромный, на излучине двух рек, в огнях от края до края. Мы смотрели на него с высоты больше двух километров, из линии облаков, но, если бы не Единый, нас бы уже точно засекли: в небе туда-сюда безостановочно шастали патрули как на экипажах, так и без.
Вирр скрылся в лесу за несколько десятков километров от города. Агата слезла с него и долго глядела на зарево в ночном небе, после чего уверенно покачала головой: хотя до сих пор она была не против ходить со мной по городам и городкам, это, видимо, было для нее слишком.
Как и всегда, я оставил им Крушитель, броню, а также сумку с немногими накопленными за время этого хаотичного странствия вещичками и яйцом черепахи и отправился в сторону Орла.
Здесь я собирался завершить свое турне по планете. От пустого острова моего рода и открытия одиннадцатой Чары у меня появилось странное послевкусие, если так можно выразиться.
Из-за него я, собственно, и решил побродить по этой земле без целей и планов. Кажется, подсознательно понимал, что из спешки в данный момент не выйдет ничего хорошего и что, прежде чем что-то предпринимать, нужно сначала уложить все произошедшее в голове. И вот, наконец, оно исчезло. Я был готов снова возвращаться к активным действиям.
Вопрос был только в том, что это должны были быть за действия.
Лезть к Серебряковым за Фаей было рано. Одиннадцатая Чара сделала меня сильнее, но против старейшин на Туманностях семи Кругов и тем более против возглавляющих род Вихрей мне было нечего делать.
Даже если бы удалось как-то выкрасть ее, похищение эфирного тела они совершенно точно восприняли бы куда серьезнее, чем смерти пары Сфер. Наверняка организовали бы погоню, и я сильно сомневался, что нам удалось бы скрываться долго.
После поимки меня, опять же, ждала бы смерть, а Фаю больше никто не стал бы спрашивать, чего она сама хочет. Пока она оставалась у них и тренировалась, что было выгодно им самим, лучше ее не трогать.
Из этого плавно вытекала и насущная цель: я должен стать сильнее. Проблема в том,